поршень, вырванный "с мясом" при падении, торчал из земли в полуметре от крыла. Идеально.
Я медленно, миллиметр за миллиметром, начал смещаться. Грязь чавкала под локтями, но звук тонул в шуме ветра. Главное — не задеть металл стволом. Любой стук выдаст меня мгновенно. Холодная жижа пропитывала шинель, добираясь до кожи, но я игнорировал дискомфорт. Сейчас существовала только геометрия боя. Углы, векторы, скорость.
— Я не полезу, — заявил тощий, делая шаг назад от края. — Пусть Гракх сам выбирается. Мне моя шкура дороже.
— Ты пойдешь, если я скажу, — огрызнулся стрелок, резко поворачиваясь к нему. Дуло автогана качнулось в сторону товарища. — Или я прострелю тебе колено, и мы оставим тебя здесь. Будешь ползти до самого лагеря.
Они начали спорить. Их внимание рассеялось. Они смотрели друг на друга, а не в воронку.
Я воспользовался моментом. Рывок — и я у стойки. Цевье лазгана легло на маслянистый металл поршня. Холод стали обжег ладонь через тонкую ткань перчатки, но рука зафиксировалась жестко. Теперь ствол смотрел точно на гребень.
Теперь прицел.
Мушка плясала перед глазами. Адреналин все еще бурлил в крови, заставляя мышцы подергиваться. Картинка в прицеле дрожала.
Дыши, — скомандовал внутренний голос. — Контроль. Дисциплина. Ты — офицер Имперской Гвардии, а не крыса в штабе. Уйми дрожь.
Вдох. Глубокий, до боли в ушибленных ребрах. Воздух здесь был тяжелым, горьким от пепла и гари, с металлическим привкусом крови на языке.
Выдох. Медленный, плавный, выпуская напряжение вместе с воздухом.
Пауза.
Мой обзор сузился до крошечной прорези целика и мушки. Все лишнее исчезло. Исчезла горящая Кадия на горизонте, исчезла боль в теле, исчез страх смерти. Осталась только цель. Маленькая фигурка наверху.
Стрелок на гребне что-то буркнул товарищам и снова сделал шаг к краю, вглядываясь в темноту разбитого десантного отсека. Он искал своего пропавшего друга, не подозревая, что тот уже мертв. Он повернулся ко мне боком, открывая профиль.
Грязная куртка распахнулась от порыва ветра. Под ней — серая рубаха, пропитанная потом и грязью. Никакой брони. Грудная клетка двигалась при дыхании. Я видел, как его палец пляшет на спусковой скобе автогана, готовый нажать в любую секунду. Видел желтые зубы, обнаженные в оскале. Видел пульсирующую жилку на шее.
Указательный палец правой руки лег на спусковой крючок лазгана. Подушечка пальца ощутила гладкий металл. Я плавно выбрал свободный ход. Пружина подалась с едва заметным, маслянистым сопротивлением.
Ждать, — шепнул Корвус. — Наверняка. Один выстрел — один труп.
Стрелок наклонился чуть ниже, пытаясь рассмотреть что-то внизу, щурясь от пыли. Его силуэт застыл на долю секунды в идеальной позиции.
Время словно загустело. Я стал частью оружия, частью этой проклятой земли.
Жмак.
Лазган рявкнул, выплюнув короткий, злой сгусток концентрированной энергии. Приклад толкнул в плечо — жестко, требовательно, возвращая ощущение реальности. Внизу, у края воронки, фигура с автоганом дернулась, словно марионетка, которой разом перерезали все нити. Луч прожег грудную пластину, превращая легкие и сердце в перегретый пар. Стрелок рухнул на спину, даже не успев вскрикнуть. Его оружие с лязгом ударилось о камни, поднимая облачко пыли.
Один готов.
Двое оставшихся замерли. На долю секунды. Их мозги, отравленные варп-пылью и дешевым алкоголем, переваривали изменение тактической обстановки. Потом — рык. Не человеческий, звериный. Они не побежали в укрытие. Они ринулись ко мне по склону, сокращая дистанцию в один яростный, самоубийственный бросок.
Тесаки взлетели над головами. Ржавый металл ловил багровые отсветы горящего неба.
— Кровь! — заорал один, перепрыгивая через обломок крыла «Валькирии». Его голос срывался на визг. — Черепа для Трона!
Дистанция сокращалась пугающе быстро. Тридцать метров. Двадцать пять. Неровный склон воронки играл им на руку — они скользили, прыгали, двигались хаотично, как бешеные псы.
Я сместил ствол влево, пытаясь поймать в прицел бегущего первым. Палец снова выбрал свободный ход спуска. Выстрел.
Красный росчерк ударил в землю в полуметре от сапога культиста. Глина вскипела, брызнув расплавленным шлаком. Мимо. Руки дрогнули — сказывалась контузия и адреналиновый шторм.
Спокойно, — голос Корвуса в голове прозвучал как удар хлыста. — Дыши. Веди цель. Бей на упреждение.
Вдох. Я вновь взял фокус на мушку прицела и грязной фигуры, несущейся на меня. Культист споткнулся о кусок арматуры, торчащий из земли, на мгновение потеряв темп. Этого хватило.
Я плавно дожал спуск.
Следующий луч ударил ему в бедро. Ткань штанов и плоть под ней вспыхнули. Нога подогнулась под неестественным углом, кость не выдержала термического удара. Он покатился кубарем, воя от боли, оставляя за собой дымящийся след на сырой земле.
Но третий был уже близко. Слишком близко.
Пять метров. Четыре.
Я видел гнилые зубы за прорезью кожаной маски. Видел безумие в налитых кровью глазах. Он замахнулся огромным тесаком, похожим на мясницкий топор, готовый разрубить меня от плеча до пояса. На его груди болтались какие-то амулеты из костей и гильз, звеня при каждом шаге.
— За Тзинча! — брызгая слюной, прохрипел он.
Времени на прицеливание не осталось. Стрельба от бедра. Инстинкт, вбитый годами муштры в Схоле и закрепленный уличными драками в подульях, сработал быстрее мысли. Я просто направил ствол в центр массы.
Лазган плюнул смертью почти в упор.
Луч вошел в живот, чуть выше пряжки ремня, пробивая кустарную броню из сплющенных консервных банок. Мягкие ткани не могли остановить мегаджоули энергии. Внутренности мгновенно спеклись. Культист захлебнулся собственным криком, перешедшим в булькающий хрип.
Инерция еще тащила его вперед, но ноги уже отказали. Он рухнул лицом в грязь у моих ног, проехав по инерции еще полметра. Тесак выпал из ослабевших пальцев, звякнув о корпус моего лазгана.
Я сделал шаг назад, держа ствол направленным на упавшее тело. Он дернулся пару раз и затих. От дыры в животе поднимался сизый дымок, смешиваясь с холодным воздухом Кадии. Горло обожгло едкой гарью паленого мяса.
Тишина вернулась, нарушаемая лишь далекой канонадой и хрипами раненого на склоне.
Тот, которому я прострелил ногу, был еще жив. И он не собирался сдаваться. Культист пытался ползти вверх по склону, волоча за собой искалеченную конечность. Он был живучим, как таракан в ядерном реакторе. Его левая рука лихорадочно шарила по поясу, вытягивая длинный зазубренный нож.
Я спустился к нему. Сапоги скользили по жирной, перемешанной с пеплом земле. Лазган смотрел вниз. Батарея была теплой, грела ладонь сквозь перчатку. Индикатор на боковой панели показывал расход трех зарядов. Приемлемо, но не идеально.
Культист перевернулся на спину, скалясь от боли и ненависти. Нож дрожал в его руке. Он что-то шипел на своем варварском наречии, пытаясь приподняться на локте.
— Сдохни… лоялистская… тварь…
