Далее: кто такой Сатана? Во-первых, не "кто", а "что". Сатана (сатхана) на древнеарийском - творчество. Я допускаю, что кое-кто сильно страшится творческой личности, но не до такой же степени!
И прочая, и прочая.
Вот в мире таких, вывернутых наизнанку, понятий вам выпало жить…
О техниках жизни
Лучшая из них - техника воды. Давите на безысходную ситуацию равномерно во все стороны сразу и вы обязательно отыщете спасительную цель - просочитесь наружу. А так как для приличного человека вся его жизнь - сплошная безысходная ситуация, то и надо всегда быть водою.
(Важное разъяснение: я тут имею в виду воду не как сакральную стихию, а только как удобную иллюстрацию к конкретной экзистенциальной тактике. В сущностном же плане необходимо пребывать в двух состояниях - плазмы и алмаза. Пребывать в них, невзирая на угрозы и требования понурой объективности (внешнего) быть как можно более пластилиновым.)
Общепринятыми же являются: либо техника щепки (вообще не сопротивляться течению бытия), либо техника стрелы (ставить перед собой цели и устремляться к ним). Ввиду некоторой идиотичности первого подхода рассмотрим только второй - целеполагательный. Не правда ли, грустно наблюдать человека, задавшегося целью. Теперь уже ОНА будет управлять им всю оставшуюся жизнь, в то время как вероятность правильного выбора цели всегда равна нулю (нередко, кстати, осознавшие это предпочитают - из чувства здорового протеста - сделаться просто "щепками", но что толку?) Итак, между точкой выбора цели и целью можно провести (причем только одну) убогую прямую. Именно она называется жизнь.
(Кто-то из эзотериков даже ввел такой термин "деспотизм цели", предложив, однако, в качестве альтернативы все ту же "щепку", но с г-ном Высшим Разумом на капитанском мостике. Я вообще должен заметить, что Высшего Разума все эти эзотерики уже достали. Ну не интересно ему водить их за ручку до старости лет, другая у него была затея на этот счет.)
А как надо? Я буду краток. Вместо цели, хищно расположившейся вовне, нужно иметь Жизненную Ориентацию (систему намерений), находящуюся внутри. И равномерно давить ею на окружающее пространство бытия во все стороны. Двигаться по жизни во всех тех направлениях, в которых она прогибается в результате созданного и постоянно удерживаемого давления. Культивировать способность различения знаков, которые жизнь (мир) имеет склонность подавать.
(Кстати, чем отличается Мир от Жизни? Вот ведь какие неслабые вопросы можно задавать, владея русским языком.)
…Постоянно уточнять свою базовую (сущностную) Ориентацию через обратную связь. Представлять собой одно сплошное великое непредпочтение и в то же самое время со всей глубиной и искренностью переживать эту жизнь во всех ее проявлениях - любить и ненавидеть, испытывать восторг и ужас, отчаянно сражаться за Победу, героически преодолевая не столько обстоятельства, сколько ироническое понимание условности происходящего. Главное в жизни - это не напрягаться и не расслабляться…
СНЫ ПЕРЕД АПОКАЛИПСИСОМ
Михаил РОСЛЯКОВ
(Отрывок из эссе "Пред И Словие")
Там, за окнами, пауки вьют гнезда-сети для летучих мышей, пролетающих мимо них каждую лунную темную Ночь. Ночь, с мерцающими изредка то светлыми, то темными, но всегда неизбежно далекими звездами, таящими в себе неясный и неопределенный принцип самовыражения через пустоту.
Через пять минут начнется война, а все солдаты мирно спят в летаргическом сне. Рассвет и закат рассказывают им всю жизнь одну и ту же сказку, сказку про веселье и счастливый праздник посреди Апокалипсиса. Воздух впитывает в себя эту ночь, бессонную для него ночь, ночь без конца и края. Только изредка какая-то мимолетная птица взмахнет своим последним крылом без перьев и опять затихнет в сладком и вечном сне.
Голые и безжизненные деревья, давно уже отжившие свой век, видят сладкие сны о единственно счастливых минутах своей жизни, когда их не жалея сил без конца поливали ядохимикатами и дети кидали в них свои ножи… Сны… Приближалась веселая бесконечность войны слепых безумцев, упившихся кровью любви.
Мертвая, до боли звенящая в ушах тишина, ни на секунду не покидала этот безмолвный край беспредела и спящих жизней, заснувших, не родившись, так и не увидевших уже давно ушедшего отсюда Солнечного Света. И над всем этим горела синим пламенем Ночь!
Алексей Шаболдин "Пласты сознания"
NIGREDO
Сергей ДУНАЕВ
…И тогда он вошел в безмолвный дом, украдкой оглянувшись на парк и в сумраке спящей аллеи ему привиделись самые невообразимые видения. Но - только на минуту, не больше…
Совы не спят ночью и, может быть, это они…
Маловероятно. Впрочем… надо идти.
*
Коридоры были пусты, но там, где по всякому разумению должна была лежать вековая пыль, было чисто и торжественно.
Словно хозяева оставили свой дом или спрятались за портьерой, чтобы понаблюдать за непрошеным гостем. Ой, а что ты тут делаешь… Ты не забыл?
Он перешел огромный церемониальный зал метнувшейся по стенам тенью. Здесь не зажигали огней последние восемьсот лет. Странно, почему же все кажется таким опрятным и обитаемым, ведь даймон поручился ему…
Потом. Потом. А сейчас - без страха перед призраками - наверх, темной винтовой лестницей - в облака последнего этажа, где его ждет незримый дух Абрбор, летающий ночами, но раз в тысячу лет… проводящий ночь здесь. В этих стенах так тихо…
Только не надо бояться шороха в ночи… Эти тихие голоса кого угодно сведут с ума - такие странные, сладкие, детские, невинные… О чем?
Не слушай! Не слушай, если хочешь выйти отсюда неповрежденным.
Они звучат так близко, на расстоянии вытянутой руки… Кажется, вот за этой дверью - но нет, он прошел уже целый пролет, а они по-прежнему рядом…
Рядом…
*
Не слушай их, эти дети говорят небывалые вещи, кто вслушивался в них, выходил отсюда с блуждающим взглядом и никогда больше не говорил. Это наваждение, прельщение.
А голоса такие красивые, такие странные, только ангельский ребенок может говорить так… так волшебно и непонятно. Это, наверное, мальчик и девочка, так рано узнавшие тайну… Распущенные цветы, ранние звезды, алыми губами вкусившие прелесть порока. Так говорят только те, чье существование между раем и адом висит… Какие очаровательные дети…
Сгинь!!! Испарись, изыди, провались, забудь меня! Злой навет, злое прельщение!!!
Едва он закричал, он поразился перемене, произошедшей в его голосе - таким чужим и неестественным, неприятным прозвучал он после…
А зачем я пришел сюда?
Он, конечно, знал… Но повторял снова, блуждая по лабиринтам переходов, выходя на призрачные балконы, готовые беззвучно и плавно обвалиться в небо, и тосковал в этих стенах, почти поверив, что выхода на последний этаж не существует…
*
Но он нашел его.
Между гранитным камином с незнакомым вензелем АЙЛЕНД ТИАМО и грудой метеоритов, сваленных в противоположном углу, за портьерой он обнаружил винтовую лестницу, ведущую на верхние этажи мрака…
Так обыкновенно, или что-то все же настораживало его во всем окружающем? Пожалуй, да, но что?.. Тут он понял, что не может назвать на человеческом языке цвет, в который были выкрашены окружающие его стены…
И странный аромат, все более явный по мере приближения к Алтарю… То таинственно-неземной, то оглушающе-знакомый, что приводило его в крайне дискомфортное, неуверенное состояние. Он напрягал память, но ничего не приходило в голову…
*
Бог мой, когда-нибудь ты спросишь меня о самых сладостных и мучительных минутах моей жизни, и я отвечу, что самым необыкновенным было найти тебя - Тебя, о котором и в древности мало кто знал, а теперь и подавно все забыли, предаваясь поклонению выдуманным богам. Неужели я один во вселенной, кто знает о тебе и верит, что ты не миф…
Но найти тебя в заброшенном доме, на последнем этаже, затерянном в небе…
*
Алтарь должен быть в направлении севера от северо-запада, там же, где большой храмовый зал. Заклинание открывало путь сквозь стены, и он перешел на более быстрый шаг, понимая, что поиски грозят затянуться заполночь…
Узкий коридор, по краям - прозрачные стены. Он увидел, что пол светится едва заметным свечением, ничего так не напоминающим, как свет далекой звезды. И свечение это было необычным, оно имело форму и в то же время текло по полу как жидкость. А когда он протянул руку, он ощутил бесплотность эфира. Очевидно, свечение, растекающееся по полу, имело природу, отличную и от жидкости, и от газа, но сохраняло при этом иллюзию подобия им обоим одновременно…
…Его поиски были не напрасны. Уже за гранью последнего разочарования и последней невозможной, безумной надежды он миновал, кажется, сотни залов, полных бесконечно удивительными, но чужими святынями, картинами, завораживающими его чем-то призрачным и неповторимым, он нашел вход в храмовый зал.
