Читаем без скачивания Северная ведьма. Книга вторая. Наследие - Николай Щербаков

Отец Вениамин с улыбкой наблюдал. А Виктор было растерялся, но быстро справился с собой. Он повернулся к священнику и заявил:

– А ведь мне действительно захотелось посмотреть, что это за городок такой в лесу, где такие чудесные люди живут. Не откажите, дайте мне ваши адреса, я вам напишу, или телеграмму отстучу. А может и загляну. Я не стесню. Я моряк, коммуникабельный.

И новые знакомые обменялись адресами, а Виктор и Адольф еще и телефонами. Распрощались друзьями, и машина помчалась через площадь в сторону Москвы. А Виктор через час улетел в Ростов-на-Дону.

Шел 1984 год. Виктор летел домой к родителям. Тяжело болел отец и Виктор спешил.

Глава третья. Отец

Мать Виктор увидел сразу, как только завернул за угол. Подумал, а ведь я знал, что она стоит у калитки. Только мне казалось, что она стоит и ждет именно меня, что я сразу увижу радость в её глазах, и она протянет ко мне руки. Она действительно стояла у калитки, но разговаривала с какой-то женщиной и не смотрела в его сторону. И чем ближе он подходил, тем больше его охватывало чувство удивления и вины. Горького удивления. Потому, что он с каждым шагом, что приближал его к матери, видел, какие изменения произошли в ней. Как постарела его мать, как старчески сгорбилась, какая на ней странная, старящая её одежда. Как она изменилась за три с лишним года, что они не виделись! Переломилась в пояснице спина, остро торчит локоть опершейся на перекладину калитки руки. На голове косынка, повязанная так, как мать никогда не носила.

Виктора увидела соседка, тронула за локоть мать, и та медленно перевела взгляд на подходящего сына. Лицо не дрогнуло, только чуть расширились глаза, и руки скрестила, прижала к груди. А обычно она при встрече протягивала их, как бы желая уже издалека обнять сына.

– Ну вот, и слава Богу, слава Богу, – запричитала соседка, тетя Валя, кривым пальцем вытерла сухой глаз и отступила в сторону, – ладно, вы тут…, а я, Ивановна, опосля загляну, а вы тут…, – и посеменила через улицу к своему двору.

Виктор обнял мать. А она прижалась к его груди, положив руки ему на плечи и задрав голову, заглянула в глаза.

– Надолго?

– Надолго, мама, надолго. Сколько надо, столько и буду. И Наташа хотела приехать.

– И Наташа? Пойдем, пойдем в дом, – оторвалась от него и потянула за руку, – он так ждет тебя, так ждет! Что же ты, и не предупредил…

– Мама, как он?

– Он так ждет тебя, каждый день спрашивает.

– Как он?

– Заходи. Сумку поставь, куда ты её несешь?

Придержала Виктора и сама толкнула дверь в комнату.

– Павел, Витя приехал.

Виктор думал, что увидит отца лежащим в постели, но тот вдруг появился из-за матери и протянул сначала руку для пожатия, а потом резко шагнул к сыну и обнял его. Уткнулся лицом в шею сына, и вздрогнул плечами. Виктор растерялся, поглаживал спину отца и молчал, запершило в горле.

– Ну, видишь? Приехал Витя. А ты говорил…, и Наташа приедет. Вот радость то.

– Вот и хорошо, – отец распрямился, отстранился от сына и присел на стул, оказывается, он уже улыбался, – здравствуй, сына. Что же ты не предупредил? Разлетелись с сестрой в разные стороны, а мы тут с матерью гадаем, что у вас, да как.

Но Виктор невольно обратил внимание на то, как осторожно садился отец, как тень боли промелькнула на его лице. Вспомнил, что с раннего детства, сколько Виктор себя помнит, отец звал его – «сына».

– А что с нами может случится? Как вы? Что происходит? Почему вы мне подробно ничего не пишите? Пап, вы что, больны?

– Почему обязательно больны? Все нормально, всему своё время. Старость, Витя, пришла. Её, понимаешь, не ждали, а она пришла.

– Ты его, Витя, слушай больше. Хорохорится он. Ещё утром…, – махнула рукой и прижала к глазам снятый с головы платок, – не хочу говорить, сам все увидишь.

– Надолго, сына?

– Я уже маме сказал. Надолго.

– Надя. Давай на стол. Витя, не усаживайся, иди умойся с дороги, переоденься. Ты дома. За столом, как люди поговорим.

Через пол часа они уже сидели за столом. В центре стола появилась бутылка виски, а Виктор разделывал большой кусок копченого палтуса.

– М-м-м, – отец наколол небольшой кусочек и понюхал.

– Ему же нельзя, – мать с жалостью смотрела на мужа, – может быть, уберем со стола, Витя?

– Ни в коем случае. Ешьте, я буду смотреть на вас и радоваться. Ничего страшного. Я за свою жизнь всякой рыбки поел. Всякой. Но лучше черноморской камбалы ничего не пробовал. Да, Надя? Помнишь?

– Помню.

– А вот сто грамм выпью. Надя, ругать не будешь? Сын приехал.

– А я не знаю. Что тебе врач говорил?

– Он говорил, что хорошей водочки немного можно. А лучше чистый спирт.

Виктор уже успел рассмотреть отца. Тот сильно похудел, побледнел, морщины на лице стали глубже, щетина на щеках побелела, складки по краям губ придавали лицу болезненное выражение. Ворот рубашки был застегнут на последнюю пуговицу, и от этого было заметно, как похудела шея, натянулись жилы.

– Так значит желудок? И что врачи говорят?

– Поживу еще немного, – криво улыбнулся отец.

– Ой, Витя. Вот хорошо, что ты приехал. Он ведь никого не слушает. Все шуточками, шуточками. Операцию надо было давно делать – отшутился. Потом, потом. А теперь, говорят, поздно. Представляешь?

– Так значит рак?

– Да, сына, рак. Надя, помолчи, – отец остановил мать рукой, – послушай меня, Виктор, ты должен понять. Ты видишь – я хожу, сам все делаю. И буду до последнего стараться сам управляться. И сколько Бог даст, столько буду жить. А представь себе, если бы я на операцию согласился? Представляешь? Я бы сейчас лежал, и вот она бы мне горшок к кровати носила. Это в лучшем случае. А вообще…, после операции, с этой болячкой, – отец коснулся рукой живота, – долго не живут. Бывает через несколько дней – раз, и на погост. А я вот, видишь – живу. Тебя дождался. Наташу, невестку мою любимую, дождусь. Людмила должна на выходные приехать.

– Господи, ну что ты мелешь? На погост, на погост. Бога вспомнил. А еще коммунист. Как мне это слышать? А, Витя? Скажи ты ему.

Виктор молчал. Он был готов к этому разговору, он из писем матери уже понимал, о чем речь в них идет. Но к такому откровенному разговору, оказалось, не подготовился. Взял бутылку, открутил пробку и стал разливать по маленьким рюмочкам, что поставила мать. Налил себе, отцу, глянул на мать.

– Мама, налить?

– Наливай. А что это, Витя? Коньяк?

– Это виски, Надя. Где-нибудь за границей купил, сына? Белая лошадь?

Виктор кивнул. Молча поднял рюмку, чокнулся по очереди с родителями и медленно выпил.

– Что же ты молча, Витя ничего не сказал. Да ты ешь. Вот картошечка горячая, я как знала, наварила. Капустка, огурчики, закусывай.

– А что тут говорить? – вступился отец, – спасибо, что приехал.

Мать пригубила и с тревогой смотрела, как пил отец. Отец приложил сопку к, казалось, сжатым губам и медленно перелил содержимое в рот. И видно было, что он долго еще держал во рту виски, не глотая. Потом обвел комнату потеплевшим взглядом и замер, глядя в стол.

– Вы что, папа? Вы-то чего не закусываете. Балычка отрезать кусочек?

– Не надо, сына. Не поймешь ты меня.

– О чем ты, Павел? – с тревогой глянула мать.

– Это я Виктору. Хорошая вещь виски. Я пил его один раз в жизни, давно. К нам пригнали «Аэрокобры» по Ленд-лизу, и как-то так получилось, что вместе с ними у комсостава оказалось несколько бутылок вот этой самой «Белой лошади». Офицерам по стаканчику досталось. Помню, пили и говорили – самогон. А мне тогда понравилось.

– А что я понять должен?

– Понять? Я, Витя, пью стопочку…, и каждый раз, как последнюю. Понимаешь?

– Понимаю.

– Думаю, что не понимаешь. И это хорошо.

– Ты мне хоть теперь, на старости лет скажи – пить водку, это что, удовольствие?

Мать покачала укоризненно головой, глядя на отца.

– Скажу – не поверите, – отец усмехнулся, – вот только последние годы я понял, что пить надо с удовольствием. А для этого надо пить немного. Меру знать. Хорошее вино – это большо-ое удовольствие!

Виктор откинулся на стуле. Он и раньше замечал, еще с юношеских лет, что у отца со спиртным особые, не похожие на обычные, принятые в их окружении, отношения. Ни среди соседей, ни среди знакомых не было никого, кто бы так, как отец, серьезно занимался виноградом. Кто бы так много прочитал литературы по виноградарству и виноделию. Виктор знает, что в доме даже небольшая, собранная отцом библиотечка есть по этой теме.

Но поговорить об этом не удалось. Отец поморщился, взялся за низ живота.

– Сына, так ты надолго к нам? Ты извини, что повторяюсь.

– Я еще раз говорю – буду столько, сколько надо. Я был на учебе, а потом попросил, чтобы мне дали возможность отдохнуть. У меня два отпуска не использованы, плюс отгулы. Это на полгода хватит.