что наши позиции там слабее — он отправлял волну за волной прямо по пепелищу. До тех пор, пока некогда пышный лес не превратился в лунную поверхность, изрытую кратерами. Немногочисленные деревья, выжившие при пожаре — переломали ядра и высушили боевые молитвы святых отцов. Остались лишь обгорелые обломки, серая от золы земля и кучи трупов, хоронить которые не было никакой возможности.
Уже второй месяц не прекращаются бои, а ему всё мало.
Как я и ожидал — он ни разу больше не появился лично. А вот его грифоны… Создавали проблемы. Рыская в тылу, нападали на караваны снабжения, пытались устроить пожары в окрестных деревнях, сбивали аэростаты, либо пикируя на них с неба, либо расстреливая из тяжелых стрелкометов на предельной дистанции.
К счастью, дырки можно было залатать, а храбрецов, решающих сблизиться и рискнуть поймать пулю — с каждой неделей становилось всё меньше.
А с тех пор как железную дорогу дотянули до позиций их и вовсе стало не видать. Все грузы проще и легче стало доставлять поездом, как следствие уязвимые для грифонов повозки и телеги попросту исчезли.
К слову, рыскающие в нашем тылу грифоны стали одной из причин, почему я предпочитал передвигаться на поезде. Пусть Фалькон все еще мог быстрее доставить меня куда-либо, шансы встретиться с вражеским патрулем становились всё больше. Продолжать летать стало неблагоразумно. Ведь полагаю, Герцог, как и я считал — что достаточно убить вражеского лидера, чтобы одержать победу.
Поезд же был отличным средством передвижения. Массивный. Крепкий.
Поэтому, когда что-то звякнуло о его обшивку — я даже не понял, в чем дело.
Цзинь! Цзинь!
Отчетливо повторяется вновь. В недоумении сканирую окрестность и тут же сбиваю с ног машиниста.
— Ложись!
Звон!
Стальной болт, величиной с руку, пробивает закаленное стекло и проносится там, где стоял машинист. Осколки падают на нас, прорезая кожу. Выхватываю револьвер и пытаюсь разглядеть нападающего, но увы. Обзорное стекло — небольшое, через него просто ни черта не видно.
Распахиваю дверцу, кручу головой.
Над нами в небе парит грифон. На седле перед наездником закреплено орудие, тяжелый стрелкомет. Всадник пытается перезарядить его на лету, меняет короб со стрелами. Прямо по курсу — еще грифон. Он летит прямо навстречу, у наездника нет оружия — зато в лапах грифона деревянная бочка.
Матерясь из-за тряски, стабилизирую ствол револьвера магией. Пусть подлетит ближе. Еще ближе…
Огонь!
Выпускаю весь барабан, как минимум несколько раз попав по твари.
Сердито клекоча, грифон разжимает раненую лапу.
На короткое мгновение бочка замирает в воздухе. Из пробитой пулей дыры хлещет жидкость, что воспламеняется прямо на воздухе.
Бочка падает на пути прямо перед нами.
И взрывается.
Я успеваю захлопнуть дверь прежде чем огненный шар поглотит нас. Локомотив прорывается сквозь стену огня. Языки пламени проникают в кабину через пробитое окно. Они скользят над нами, облизывают спину. Ревет огонь, обуявший головной состав. Словно спрут, он оплетает локомотив. Машинист дергает за рычаг экстренного торможения, визжат тормоза.
Хватаю его и тащу назад, к машинному отделению. Оттуда — в офицерский вагон. Навстречу нам бежит Мейстер Орин, так и не выпустивший из рук драгоценный коробок с пенициллином.
— Мейстер, потушите огонь. Проводники! Открыть хранилища, открыть шестой вагон и раздать оружие новобранцам. Живо!
Поезд замедляет ход и останавливается.
Сквозь рев пламени слышится дробный стук об железо.
Стрелы. Ха. Они даже не могут пробить укрепленное стекло.
Стекла покрываются трещинами и царапинами. Отмечаю — что с обеих сторон, это не просто случайность, они явно к этому готовились.
Перезаряжаю револьвер. Рядом звенят ключи, открываются замки. Проверяются пороховые полки.
Черт с ним, после этого случая я разрешу иметь при себе заряженное оружие в поезде, даже если кто-то случайно выстрелит в себя из-за тряски.
Барабан встает на место. Шесть пуль. Готово. Позади солдаты выбивают окна и начинаю вести огонь. В тесном помещении звуки выстрелов звучат как залп орудий.
Открываю засов и выбиваю дверь наружу. Нападающих немного — несколько десятков, причем часть уже лежит на земле, истекая кровью. У них даже нет доспехов, лишь мечи и луки.
— Лучники могут победить поезд лишь в цивилизации, идиоты! — Кричу я, угощая свинцом одного за другим.
Единственное, чего я боялся — это еще одного грифона с бочкой. Не дай бог ему попасть в вагон с боеприпасами…
Враг бежит, осознав тщетность идеи. Учитывая их снаряжение, они скорее должны были добивать тех, кто выскакивает из горящего поезда, а не атаковать его в лоб.
Грифонов тоже не видно. Лишь вглядевшись в небеса, я замечаю летуна, что из последних сил машет крыльями. Надеюсь, раны не позволят ему долететь. Второй же — ушел от нас сто процентов.
Зато этим вот я уйти не дам.
— Отряд! Догнать и пленить! Нам не нужны чертовы диверсанты в тылу!
Двери вагонов открываются, и новобранцы отправляются в погоню.
Я опускаю еще дымящийся револьвер и оглядываясь назад. На путях догорал сброшенный на нас алхимический состав. Судя по запаху — на основе нефти, но туда явно что-то намешали еще. Локомотив уже потушен, и, похоже, не имеет больших повреждений. Сталь не так-то легко расплавить. Окна разве что жалко.
Сдуваю дымок и вкладываю револьвер в кобуру. Нападение вышло неудачным, но всё равно тревожило. Если бы враг просто догадался испортить рельсы — он нанес бы нам куда больше урона, а значит теперь мне нужно отрядить часть войск на охрану железной дороги.
Увы, почти все наездники на грифонах — это маги стали. А значит, основательно поднасрать нам с рельсами они смогут без труда.
Нужны патрульные дрезины.
Но грифоны это одно, а вот пехота — совсем другое.
Интересно, как он протащил их к нам в тыл. Впрочем, отсутствие доспехов уже о многом говорило. Притворились крестьянами и проникли через соседний регион или же их просто перенесли грифонами?
Задумавшись над этим, я подошел к ближайшему телу и замер.
Нет, меня вовсе не поразила оторванная пулей рука, крупный калибр мушкетов делал и более брутальные вещи с телами. Меня поразило то, что воин держал в этой руке.
— Командир! Взяли пятерых! — Отчитался розовощекий сержант.
Он был полон ликования, первый бой и такой успех.
Я скупо похвалил его.
Разжать мертвые пальцы оказалось непросто, даже оторванная рука крепко держалась за меч. Передо мной поставили на колени связанных бойцов. Взмахиваю мечом, проверяя баланс. Да, сомнений нет. Обрезиненная рукоять, клеймо на гарде. Это клинок, произведенный у нас, в Рейкланде. На наших заводах. Нашими станками.
Я поворачиваюсь к пленным.
— Еще пару минут назад у меня было к вам много вопросов… Но
