Барабашка стучал безо всякой системы. Ему просто хотелось на волю.
Никогда ещё с ним не случалось столько неприятностей в один день. Сначала его выкинули в окно. Потом он чуть не врезался в песочницу. Потом любознательный мальчишка захотел узнать, что внутри у машинки, и ему едва удалось выскользнуть в прихожую и притвориться сапогом. После этого им колотили по столу, а в довершение всего заперли в шкафу. Терпение у Барабашки лопнуло.
Лопнуло оно и у капитана Скворцова.
— Руки вверх! — закричал капитан, рванул на себя дверь шкафа и… сам же выполнил свою команду.
Из шкафа на него глядело дуло небольшой, но очень даже настоящей пушки.
Трудно сказать, сколько простоял бы капитан с поднятыми руками, если бы в комнату не вошла жена.
— Ты совсем обалдел, Скворцов. Скоро танк с работы домой притащишь.
Ничего не объясняя, Скворцов выхватил из кровати сына, отдал его жене и командным шёпотом приказал идти ночевать к соседям.
Оставшись один, капитан осторожно обследовал шкаф. Пушка была на месте. А вот сапог бесследно исчез. И тут Скворцов понял, что дело обстоит ещё серьёзнее, чем он предполагал. Он столкнулся с невидимым врагом.
У Скворцова был большой опыт по поимке самых разных врагов. Он задерживал террористов, контрабандистов и агентов всех иностранных разведок. Но с невидимками ему сталкиваться не приходилось, и никаких инструкций на этот счёт не было. Капитан решил действовать на свой страх и риск.
Мысленно разбив квартиру на квадраты, он вступил в смертельную схватку.
Скворцов применил все известные приёмы карате, кун-фу, айкидо, сумо, джиу-джитсу, самбо, кулачного боя, вольной и классической борьбы, а также специальные приёмы ОМОНа. Но он сокрушал воздух. А заодно и стены. В результате за полчаса маленькая двухкомнатная квартира превратилась в большую однокомнатную. Однако противник ловко уходил от всех ударов.
А может быть, он вообще УШЕЛ?
Оглядев поле битвы, Скворцов устало опустился на обломки дивана. Он не знал, что делать. Ему хотелось плакать, но плакать он не умел. И тогда Скворцов уснул.
А небольшая чугунная пушка чихнула и превратилась в ушастое существо. Осторожно выбравшись из-под досок, Барабашка прошмыгнул к окну, открыл створку и задумался — Скворцовы жили на четвёртом этаже.
— Знал бы заранее — соломки подстелил, — вспомнил он дедушкину мудрость, превратился в подушку и выбросился из окна. При этом на пол полетела чудом уцелевшая банка с огурцами.
Разбуженный шумом, капитан вскочил и понял, что его снова обвели вокруг пальца. Враг и вправду ушёл — живой, невидимый и вооружённый пушкой. И тогда, достав свой именной пистолет, Скворцов подошёл к окну и долго и бессмысленно палил в ночное небо.
Бах! Бах! Ба-бах! Бах! Ба-бах!..
«Ну что за ночь?» — возмущались в своих постелях недовольные жильцы дома номер 14.
Один бомж Потёмкин, из-за духоты перебравшийся из подвала на лавочку, был доволен. На него свалилась нежданная радость — большая мягкая подушка.
«Вот и славно», — подумал Потёмкин, подложил подушку под голову и крепко уснул.
Утром подушки не оказалось. Но бомжа это не расстроило.
«Что упало, — решил он, — то и пропало».
Глава пятая
Тук-тук-тук!.. Тук-тук-тук!..
В это трудно поверить, но Сидор Маркович Скупидонов из комнаты не выскочил.
Стук повторился. Но Скупидонов на провокацию не поддавался. После вчерашних угроз Гуталинова он был твёрдо уверен, что ночью стреляли именно по нему. Но в темноте промахнулись.
Тук-тук-тук!..
Дверь открыла мама Таня, но никого не увидела. Пожала плечами и побежала допивать свой кофе. Мама торопилась на работу. Детей она решила не будить: написала им записку, оставила бутерброды и пулей вылетела из дома. Гуталинов не любил, когда опаздывают.
Юра с Нюрой проснулись одновременно. С одной и той же мыслью: «Барабашка!»
— Сколько времени? — закричал Юра.
— Ой! Утро уже.
— Проспали… — Юра чуть не заплакал. — Мы же Барабашку спасать хотели.
— Надо же! Они меня спасать собирались… Интересная экскурсия! — Барабашка сидел под столом и жевал оставленный мамой Таней бутерброд.
— Ура! — закричала Нюра и выскочила из постели прямо в ночной рубашке.
Юра, конечно, тоже был рад. Но к радости примешивалась досада от того, что Барабашке удалось спастись без его помощи.
— Подумаешь, сапог, — сказал он, едва Барабашка начал рассказывать о своих ночных похождениях. — Сапог уже был.
— Ну и что? Зато потом я превратился в такую огромную пушку! И как стрельнул — от квартиры ничего не осталось. Полный разгром. Куликовская битва. — Барабашка остановился. — Не верите? Сходите сами посмотрите.
— А я вот давно хотела у вас спросить… — Нюра смотрела на Барабашку, как на Майкла Джексона. — А вы во всё, во всё умеете превращаться?
— Во всё?! — Уши Барабашки затряслись от смеха. — Ой, не могу! Да чтобы во всё превращаться, знаете, сколько учиться надо? Сто лет.
— Сто лет?!
— Сто лет — это только в первом классе. А ещё второй, третий… Вон дедушка у меня — все четыре класса закончил! Он кем хочешь может стать: хочешь — велосипедом, не хочешь — мухой. А я вот попробовал мухой стать, так с потолка упал. Дедушка говорит — биологию потому что не учил. А я учиться… — Барабашка вздохнул. — Не люблю.
— Это никто не любит, — сказал Юра со знанием дела.
— Почему это никто? — обиделась Нюра. — Я, например, очень даже люблю. Мама говорит, что если в наше время не учиться…
— Мама говорит, между прочим, что её Гуталинов без калькулятора считать не умеет. Главное в наше время — это богатство. За деньги можно даже президентом стать.
— А мухой? — поинтересовался Барабашка.
Нюра засмеялась, а Юра подумал, что они уже вон сколько времени болтают глупости.
— Когда мы будем клад искать? — спросил он у Барабашки.
Вспомнив про клад, Барабашка тотчас же принял таинственный вид и сказал:
— Тссс! Клад мы здесь искать не можем.
— Но почему?
— По техническим причинам. — Барабашка тихонько постучал в стенку соседа Скупидонова.
Из-за стены послышались знакомые крики, но покинуть комнату сосед всё ещё не отваживался.
— Правило первое, — сообщил Барабашка. — «Клад надо искать». Правило второе: «Клад надо искать, когда все легли спать». Правило третье: «Когда ищешь клад, делай вид, что ищешь не клад». Правило четвёртое…
Барабашка знал примерно сто сорок четыре правила искания кладов. Одно из них гласило: «Переверни весь дом, прежде чем искать в другом». Точного местонахождения клада дедушка не оставил, поэтому поиски начали с чердака.
Чердак дома напомнил Барабашке подвал родного музея — толстый слой пыли и горы всяких ненужных вещей, которые Барабашка гладил руками и ласково называл «экспонатами».
— Пыль — это хорошая примета, — сказал Барабашка. — Значит, тут до нас никто не искал.
Он приложил ухо к стене и стал деловито постукивать.
— А можно, мы тоже будем стучать? — робко спросила Нюра.
— Стучать! Стучать — дело нехитрое, как говорил дедушка. Тут уши иметь надо.
— Что, у нас ушей, что ли, нет? — обиделся Юра.
Барабашка так выразительно посмотрел на него, что Юра покраснел до кончиков того, что раньше считал ушами.
— Ладно уж, так и быть, постучите немножко. А я тогда буду слушать за троих. Тут ведь какой секрет: где пусто, там и густо… В том смысле, что, где в стене пустое место, там и клад должен быть.
Получив разрешение стучать, Юра воспользовался им на полную катушку. Он колотил по кирпичным стенам, и по деревянным балкам, и по металлической крыше, переполошив всех местных голубей и одну залётную ворону.
— Чего это с ним? — удивился Барабашка. — Носится, как будто у него пожарная сигнализация сработала. У нас в музее как сработает — все бегают. Не знаешь, куда прятаться.
— Нет, — сказала Нюра, — Просто он хочет поскорее клад найти.
— А куда торопиться-то? Клад не убежит.
— Юра убежит. — Нюра наклонилась к Барабашке и зашептала: — Он сказал, что если не найдёт клад, то убежит в Америку зарабатывать деньги. Юра же у нас единственный мужчина в семье.
— А зачем вам деньги?
— Чтобы мама не работала, а сидела дома. А ещё мы квартиру купим — новую, трёхкомнатную. С хорошим соседом.
— С хорошим соседом, наверно, дорого… — Барабашка задумался. — Ничего, мы сейчас такой клад отыщем — с тремя соседями квартиру купим.
И Барабашка с Нюрой принялись за дело: Нюра постучит — Барабашка послушает, Нюра постучит — Барабашка послушает, Нюра постучит…
— Стой! — Барабашка заорал вдруг так громко, что Нюра от неожиданности села на грязный пол.
