Читаем без скачивания Без улик - Рекс Стаут

Кремер заколебался, идея ему явно не понравилась, но, видимо, решив, что в любую минуту сможет вмешаться в разговор, он все же набрал номер. Услышав на другом конце голос своего оперативника, он сказал, что передает трубку Вулфу. Вулф снял трубку со своего аппарата. Кремер слушал разговор с моего.

Вулф был вежлив, но краток.

- Насколько я понимаю, карандаши находятся на столе в том же положении, в каком их нашли. У всех карандашей, кроме одного, на тыльном конце имеются ластики, и этот отсутствующий ластик лежит посредине между двумя группами карандашей, правильно?

- Совершенно верно, - скучающим голосом ответил сыщик.

Я слушал разговор с аппарата, стоящего на столе рядом с глобусом.

- Возьмите ластик и попытайтесь надеть его на свободный конец карандаша. Мне важно знать, легко ли он влазит туда и не мог ли он соскочить случайно.

- Алло, инспектор, вы меня слышите? А как же ваш приказ ничего не трогать?

- Сделайте, что вас просят, - кашлянув, велел Кремер.

- Хорошо, сэр. Подождите немного.

Но ждать пришлось довольно долго. Наконец оперативник снова взял трубку,

- Ластик не мог соскочить случайно. Обломок его торчит из карандаша. Его разломили пополам, и поверхность слома еще совсем свежая. Я могу попробовать снять ластик с другого карандаша и сказать, насколько это трудно.

- Благодарю, не надо. Вы сделали все, что мне требовалось. Но для большей уверенности и соблюдения формальностей я бы советовал вам послать карандаш и обломок ластика на экспертизу, чтобы проверить, насколько точно они соответствуют друг другу,

- Мне это сделать, инспектор?

- Пожалуй, да. Только тщательно их пометьте.

- Будет исполнено, сэр.

Кремер вернулся в красное кресло, а я - в свое. Он переместил свою сигару в противоположный угол рта и произнес:

- Ну и что?

- Теперь вы сами прекрасно понимаете, что ластик был отломан и положен в центр композиции намеренно, - сказал Вулф. - Он является частью сообщения. Может, он играет роль точки после буквы N. показывающей, что это инициал, и работа Хеллера была навсегда прервана как раз в тот момент, когда он собирался поставить еще одну точку после W?

- Ваш сарказм ничего не меняет. Послание попрежнему означает NW.

- Нет, не означает. И никогда не означало.

- Но для меня и для окружного прокурора это именно так. Думаю, нам лучше проследовать в его офис.

Вулф выставил вперед ладонь.

- В этом вы весь! Нет, вы не глупый человек, вы упрямый человек. Я предупреждаю, сэр, что если вы и дальше будете настаивать на своей версии, будто сообщение мистера Хеллера расшифровывается как NW, то окажетесь в весьма дурацком положении.

- Но ведь вам, по-видимому, известно, как правильно расшифровывается сообщение Хеллера?

- Да.

- В самом деле?

- Да.

- И как же? Я жду.

- Можете ждать, сколько вам угодно. Я готов заработать эти деньги, Вулф похлопал себя по карману, - расшифровав для вас сообщение Хеллера, и расшифровал бы его с легкостью. Но в том состоянии, в каком вы пребываете сейчас, вы все равно будете думать, что я вас дурачу.

- А вы попробуйте.

- Нет, сэр, - Вулф прикрыл глаза. - Предлагаю вам два варианта. Вы продолжаете в том же духе и смотрите, что у вас из этого получится. Только учтите, что мистер Гудвин и я не станем предоставлять вам никакой информации, касающейся данного происшествия и лиц, с ним связанных, и будем действовать самостоятельно. Либо вы приводите сюда убийцу и даете мне возможность его обработать, разумеется, в вашем присутствии.

- С удовольствием. Назовите его имя.

- Я его еще не знаю. Чтобы определить, о ком именно шла речь в сообщении, мне нужны все те шестеро, кто присутствовал тогда в офисе Хеллера. Поскольку я способен расшифровать сообщение, а вы - нет, то я нужен вам больше, чем вы мне, однако ваше содействие позволило бы мне сэкономить массу времени и избавило бы от лишних хлопот.

На лице Кремера не отразилось ничего - ни возмущения, ни восторга.

- Но если вы можете расшифровать сообщение и отказываетесь это сделать, значит, вы пытаетесь утаить от следствия улику.

- Чепуха. Предположение - не есть улика. Ведь не является же уликой ваше предположение, как расшифровать NW. Не является ею и мое, и только с моей помощью оно позволит докопаться до истины. - Вулф нетерпеливо взмахнул рукой и повысил голос: - Я что, черт побери, предлагаю пригласить к себе на ужин оркестр? Вы думаете, мне нравится смотреть, как взвод полицейских силком затаскивает в мой дом перепуганных граждан?

- Я прекрасно знаю, что нет.

Кремер вынул сигару изо рта и оглядел се, точно видел впервые. Завершив осмотр, он перевел взгляд на Вулфа, а затем на меня. В скобках замечу, что этот взгляд не был полон сердечной теплоты.

- Мне надо позвонить, - рявкнул Кремер и протянул руку к телефонному аппарату.

4

Что касается трех из шести "испуганных граждан", то Вулфу, на его счастье, не понадобилось обрабатывать их с нуля. Первоначально все трое были полны решимости не говорить ни слова о том, что побудило их обратиться к Лео Хеллеру, и полицейским, как явствовало из переданных в наше распоряжение протоколов допросов, пришлось изрядно с ними помучиться.

К началу девятого, когда в наш офис был доставлен первый свидетель, Вулф уже собрался с духом и приготовился к бою. Он не только поглотил ужин за рекордно короткое время, но даже, нарушив одно из своих самых незыблемых правил, читал за едой документы, - все это в компании инспектора Кремера, который согласился остаться и немного перекусить. Затем Кремер прошел с нами в кабинет и, выглянув в приемную, пригласил полицейского стенографиста, который устроился за торцом моего стола Сержант Пэрли Стеббинс, в припадке великодушия однажды признавший, что не имеет достаточных оснований, чтобы привлечь меня за хулиганство, ввел свидетеля и, усадив его перед Вулфом и Кремером, опустился на стул у стены.

Это был тот самый верзила в темно-синем пальто и фетровой шляпе, высунувший голову из лифта, чтобы поглазеть на Арчи Гудвина. Согласно документам, его звали Джоном Р. Уинслоу. Он сидел с поникшим, несчастным видом и был одним из тех, кто сперва не желал сообщать полиции о цели своего визита к Хеллеру, за что я, впрочем, не был склонен сильно его осуждать.

Он начал с протестов.

- Я считаю... считаю это неконституционным! Полиция вынудила меня рассказать о своих личных делах, и здесь ее действия, возможно, были в рамках закона, но Ниро Вулф - частный сыщик, и он не имеет права меня допрашивать!

- Я присутствую тут как официальное лицо, - сказал Кремер, - и, если вы настаиваете, могу повторять вопросы мистера Вулфа, но это будет только напрасной тратой времени.

- Давайте начнем, - предложил Вулф. - Я ознакомился с вашими показаниями, мистер Уинслоу, и...

- Вы не имели права! Вам не должны были их показывать! Мне обещали, что все сказанное мною останется в тайне!

- Мистер Уинслоу, пожалуйста, прекратите спектакль. Когда истеричка женщина - это ужасно, но когда истерику закатывает мужчина - это невыносимо. Могу вас заверить, что я способен хранить тайну не хуже любого полицейского.

Итак, вы заявили, что это был ваш третий визит к мистеру Хеллеру. Вы принесли ему очередную порцию необходимой для расчетов информации. Вас интересовало, сколько еще лет осталось жить вашей тете. Вы надеялись получить в наследство значительную часть ее состояния и хотели - я цитирую "базировать свои ожидания на неких научных предпосылках". Однако, как нам стало известно, в настоящее время ваши дела находятся в крайне плачевном состоянии, у вас много долгов. Вы отрицаете это?

- Нет, не отрицаю, - Уинслоу дернул челюстью.

- Допустим, мистеру Хеллеру удалось бы представить вам обоснованные выкладки по поводу ожидаемой продолжительности жизни вашей тети. Как бы вам это помогло?

Уинслоу взглянул на сидевшего с безучастным видом Кремера и вновь уставился на Вулфа.

- Я хотел занять под залог будущего наследства крупную сумму денег. Долг требовалось вернуть с процентами. Я желал знать, каковы мои перспективы, и поэтому обратился к эксперту в области теории вероятностей.

- Какие данные вы предоставили Хеллеру для его расчетов?

- О, да разве все перечислишь!

- Назовите хоть некоторые, - настаивал Вулф.

Уинслоу посмотрел на стенографиста, затем на меня, но мы едва ли могли ему чем-то помочь.

- Хеллера интересовали сотни разных вещей возраст тети, ее привычки, образ жизни, питание, состояние ее здоровья, вес и комплекция. Он спрашивал также, на каком году жизни умерли ее родители и родители родителей. Кроме того, я принес ему тетину фотографию. Хеллер хотел знать о ее пристрастиях, темпераменте, отношении к врачам, политических взглядах...

- Политических взглядах?

- Да, Хеллер сказал, что на продолжительности ее жизни мог сказаться даже тот факт, огорчилась она или обрадовалась избранию Эйзенхауэра.