Нет, это всё надо видеть! Коридор перед спортзалом был полон стесняющихся и шушукающихся юнцов, были и возмущенные, которых не пустили окопавшиеся за принесённым письменным столом завуч с дежурными преподами. Они нас блюли! Но мы вошли без проблем – под спортивными курточками можно было спрятать и не по одному пузырю! Зал был слегка затемнён и заполнен возбуждёнными парнями и скучающими на вид девушками вдоль стен. Под потолком крутился шар, обклеенный осколками зеркал, с направленными на него лучами цветных ламп. Танцевали, верней, стояли в середине, слегка подёргиваясь, пока ещё не многие, большинство осматривалось.
На танцы надо было идти трезвыми, преподы установили строгий фейс-контроль. Но мы сумели пронести с собой. Первую бутылку выпили в туалете с горлышка. «Чтоб снять застенчивость» – сам себе пояснил Олег. Нам было по шестнадцать и дебилов-наглецов среди нас не было. А я, наверное, больше всех терялся в присутствии девчонок.
От выпитого меня понесло. Я не только пригласил девушку на танец и познакомился с ней, что раньше у меня если и получалось, то только в состоянии глубокой заторможенности, но и напросился в гости. Нет, я, конечно, приглашал её с подругами к нам в комнату (и с закуской!), но Ксения, а это была именно она, – посовещавшись с ними между танцами, позвала нас к ним. Как мы проникнем на закрываемый на ночь этаж, её не волновало. В пятиэтажке общаги весь второй был девчоночьим, а первый – административным. Последний курс, третий, т.е. мы, жили на пятом. Договориться с первокурсниками, расположенными на третьем, как раз над нужным нам окном, не составило труда, мы сделали это прямо на танцах за бутылку.
Девчонкам хотелось плясать, тем более что мы и им авансировали бутылку, а нам – поскорей уединиться с ними, и компромисса никак не находилось. В процессе этих споров и убеждений лишь познакомившаяся, но так и не сложившаяся компания начала разваливаться. Первым извинился Олег: «Пацаны, простите, я возьму из комнаты пару бутылок и на время слиняю. Идёт?», потом начал кривляться Свисток: «Короче, у меня это, старая знакомая, мне надо к ней, сами понимаете!», Арнуха посмеивался, хитро щурясь: «Ничо, Марсон, нам больше бухла достанется!» А меня уже начало пугать грядущее свидание, тем более, что хмель от резких телодвижений и волнений начала проходить, а принесённая выпивка закончилась. Чухонец предложил уйти, а после танцев спуститься в гости, «Ага! А они других друзей найдут! – забеспокоился я, мне не хотелось терять деваху, подающую сигналы согласия. – Давай ты сгоняешь за бормотухой, а я пока тут…»
Невысокая, грудастая и попастая, в коротенькой юбчонке блондинка с немного длинноватым носом прямо таки сияла накрашенными глазами. А я всё время забывал, как её зовут, пока она не пропела мне в ухо: «Ксюша, Ксюша, Ксюша, юбочка из плюша!..» Во время медленных танцев я прижимал её к себе, и она не противилась. Меня волновали тугие груди и трепещущие бёдра.
Будущий тракторист застрял в общаге, а длинноносая всё не соглашалась покинуть мероприятие и открыть мне окно. Я уже приуныл, как вдруг она сама подошла ко мне: «Тебя, правда, Марс зовут?» «А что, не похож?» «Тогда пошли!»
Мы вышли вместе и расстались на лестничной площадке второго этажа, охраняемой престарелым Цербером в юбке. Она мне подмигнула! С бухающим в груди сердцем я поскакал по лестнице на свой пятый. Арнуха спал, улыбаясь, на своей койке поверх одеяла, и не сняв даже ботинок. На полу перед ним стояла пустая тара. В ящике оставалась половина закупленного, то есть, десять. Я сделал из своей курточки сумку, застегнув пуговицы и связав рукава, положил в неё пять (!) бутылок и поспешил на третий этаж. Оказалось, что не зря я столько набрал – первокурсники ни за что поначалу не хотели отдавать свои простыни на канат. Уступили за две. А выпив по глотку, сами связали и привязали конец к батарее. С замирающим сердцем я вылез из окна. Без всякой страховки. И сразу же чуть не разбил ногой стекло девчоночьего окна. Тёмного окна, за которым замаячило светлое пятно лица.
Не зажигая света, Ксения впустила меня с вином. Сдавленно хихикала. Я тоже не знал, что сказать, сипло попросил стакан. Усадив меня на свою койку, всего их в комнате было четыре, и на двух, как я разглядел в потёмках, спали, девушка принесла стакан. О закуске не было и речи. Я наполнил его наполовину и предложил ей, когда она присела рядом. Вздохнув и пожав плечами, она выпила. Когда я налил себе, она достала из тумбочки конфету и, надкусив её, сунула мне в руку. «Неужели тебя правда так зовут? – жарко зашептала мне в ухо. – Или это кликуха?» «Так и в паспорте написано!» – отвечал я, чувствуя, как тепло алкоголя разливается по телу, и осторожно положил руку ей на плечо, приобняв. Она не сопротивлялась, и я осмелел – полез целоваться. На поцелуи, конечно же, неумелые, она не отвечала, словно одеревенев. Я положил ладонь ей на грудь, но она оттолкнула. Тогда я снова налил в стакан на тумбочке. Она замотала головой, отказываясь.
И, только я поднёс стакан ко рту, дверь бесшумно отворилась, и в сумерках возникли два силуэта. Я так и замер, напрягая зрение и боясь шелохнуться. Чиркнула спичка, осветив меня со стаканом.
«О-о! У нас гости! – хрипловатый женский голос, от которого у меня мурашки по коже пошли. – А нам не нальёте?» Я протянул так и не отпитое вино. Чиркнула ещё одна спичка в руках высокой, худой, как палка, девицы в брюках и шерстяной кофте. Её парень, тоже худющий, с длинными, до плеч, русыми патлами, сидел отвернувшись. Девица взяла стакан и одним глотком опорожнила.
– Давай уж Сёме тоже! – протянула мне. – Тебя как зовут-то?
– Марс.
– Ну, ни х..! Чо, имя такое? – сипло рассмеялась. – Где ты его, Ксюха, откопала?
Та промолчала, напрягшись. Я налил ещё пол стакана, матерщинница передала своему парню, он выпил и вернул мне посуду пустой. Я налил себе:
– Я-то Марс, а ты кто?
– Алка, коль на то пошло! У тебя курить есть?
– Не курю… – выпил.
Одна из спящих откинула одеяло с головы и совсем тонким, детским голосом обиделась:
– Опять надымите! Хоть бы окно открыли!
– Спи, малявка! – беззлобно огрызнулась Алла. – И укройся, тебе ещё рано подглядывать! – достала из кармана сигареты и закурила. – Будем по очереди. Пойди, Сём, открой окно! – парень без слов подчинился. – Ну и откуда ты, Марсик? На кого учишься?
– На каменщика… – не зная, как продолжить разговор, я налил ещё.
Девица взяла и без слов выпила. Я налил Сёме, и тот не отказался. Девица хохотнула:
– Ну, нам хватит! А то у Сёмы х.. не встанет! Пошли, пьяница, снимай штаны!
Детский голосок из-под одеяла снова возмутился:
– Опять всю ночь скрипеть будете!
Алла рассмеялась:
– Теперь на двух кроватях! Скоро и ты ё…я заведёшь! – в потёмках я, тем не менее, прекрасно видел, как парень в одних длинных трусах полез под одеяло, а Алла, не торопясь и временами оборачиваясь к нам, сначала сняла кофту, затем брюки. В белом лифчике и трусиках опять подошла к нам:
– Марсик, налей мне ещё! Мне это не повредит, даже наоборот!
Я почувствовал у себя на талии горячую ладошку молчащей рядом Ксении, она прижималась ко мне! Гордый этим, я налил Алке. Та выпила, крякнула и потрепала меня по голове:
– Отдери её как следует! – и, подойдя к своей койке, наклонилась снять трусики.
Я тоже обнял Ксению и повалил её, целуя.
– Подожди!.. – шепнула она и забралась под одеяло, мне пришлось привстать, она приглашающе откинула угол.
Я, тоже не раздеваясь, лёг и укрылся. Обнявшись, мы начали целоваться. Соседняя койка ритмично заскрипела. Моя девушка уже не сопротивлялась моим ощупываниям, но ещё хватала за ладонь, когда я лез между ног. Я расстегнул на ней блузку, но никак не мог справиться с лифчиком. Отчаявшись, занялся юбкой – задрал её выше пояса. И уже взялся за резинку трусиков, когда на соседней койке затихли, и сиплый смеющийся голос Аллы прорезал напряжённую тишину:
– Когда будет кончать, Ксюха, возьми в рот! Тогда пятен на простыне не будет.
От одних только этих слов я содрогнулся, брызгая в штаны. С ужасом понял, что всё кончено, меня выгонят с позором. Равнодушно поднялся и открыл новую бутылку. Бесстыдница опять подала голос:
– Сколько ж у тебя там бухла набрано?
– Нормально… – я наполнил стакан почти до краёв и выпил.
Алла вылезла из-под одеяла всё ещё в лифчике, но срам прикрыла полотенцем и опять подошла:
– Наливай уж!
Я налил, она выпила. Я налил ещё и толкнул Ксению:
– Будешь?
– Давай… – она приподнялась на локте, протянув руку, одеяло сползло, обнажив грудь. Без лифчика!
Я обалдел. Ксения выпила, и я с радостью понял, что прощён. Алла опять закурила и как-то очень тоскливо и хрипло сказала:
– Не послушалась, небось! И гандона не припасли! Теперь простыню или застирывай, а до утра х… высохнет, или новую стели! Хоть в п…е ищи!
