немного схитрила, когда сказала врачу, что они первично были меньше и ровнее.
Разница между её образом была очевидна — вместо зубрилы-бобра — симпатичная интеллигентная девушка.
Правда, её ближайшее окружение пока изменений акцентно так и не заметило, помимо общей фразы Сестры Друга 2 и Неважной Соседки, о том, что «что-то в ней изменилось».
Так Тэ И поняла, что мельчайшие детали колоссально влияют на характер твоего образа и обеспечивают тебе те или иные права в жизни — а еще она поняла, что полагала внешний образ чем-то неважным очень напрасно. Внешний образ виделся ей волшебной палочкой волшебника — он собирал и направлял силу волшебника, и подходящая под задачи и свойства магии палочка создавала абсолютный зелёный коридор успеха.
Стихийная магия детей же могла быть и чаще всего была разрушительна из-за отсутствия средств опознания своей силы, а чаще даже не до конца раскрытой. Сейчас Тэ И была именно такой стихийной магией.
Как только она успокоилась, она подошла к зеркалу со всей решимостью. Целью её не было сокрушение по поводу даров природы — в этот момент её острый ум был напряжён из самых аналитических мотиваций.
Перед ней стоял сложный вопрос:
Что в её образе было препятствием выражения её интеллекта?
На этот вопрос она довольно быстро нашла ответ — её образ не демонстрировал личной силы.
Можно возмущаться на этот счёт сколько угодно, но её слишком милое лицо и бегающие глаза не вызывают влекущего доверия, а также ясной отдельности от мира в том или ином параметре. И да — существует набор черт во всём экспрессивном рисунке, которые заведомо обеспечивают другой ассоциативный ряд личности.
Будто бы некоторые явления жизни заколдованы, и таинственный код, отпирающий замки, это верное соответствие визуальному паролю.
Тэ И всегда считала себя симпатичной. Высокий лоб, большие глаза, хорошая симметричность лица.
Строго говоря, дело не во внешности самой по себе — и она видела это сейчас. А в том магическом послании и фокусировке, что находилось в твоей внешности.
Тэ И всё ещё стояла у зеркала и смотрела куда-то сквозь, проносясь через свою память. Вспомнив, что она волшебница, что она в минуты стресса уже порой забывала, она подошла к кровати и наколдовала архивный альбом всех фотографий студентов, сделанный в этом году.
Она вглядывалась в лица учеников и понимала, что первое в её жизни интуитивное предположение о «коде внешней силы» было верным, но чётких рациональных критериев ему она пока подобрать не могла.
Однако таких наборов, пакетов визуального канала прав (как привычно сложно думала Тэ И) было ограниченное количество, и каждый из них выступал для своей цели. В мире не-магов это называлось ассоциацией по внешности.
Каждый такой набор будто указывал на набор прав, на который ты претендуешь, и соответствие с этим раскрывалось, как правило, довольно чётко.
Например, яркая Сестра Друга 2 будто бы органически проявляла свой огненный характер, как звёздная и взрывная девочка, через мимику на школьном спортивном состязании. Друг 2 был из другого теста по всей посадке в пространстве, что транслировал его несколько прижатый к земле образ.
Непохожие Высокомерная Стерва или Заискивающая Милашкаrrr, роковые красавицы, обладали также похожим между собой набором черт — выразительной нотой мягкости, что так по-разному, но очень узнаваемо раскрывалась на их лицах.
Даже у Задиры Друга 1 на лице была печать вселенского презрения, и это было третьим из замеченных ей наборов.
Гермиона отвела взгляд от альбома, со страниц которого ей улыбались знакомые и незнакомые лица, и невольно поймала себя на приятной мысли, что пример Высокомерной Стервы или Заискивающей Милашкаrrr подтвердил, что дело отнюдь не во внешности самой по себе, но тем не менее в чём-то неуловимо внешнем.
От этого ей стало легче.
Тэ И подошла к окну — гладь озера, на которое выходили окна её спальни, всегда успокаивала её мысли, приятно структурировала.
Ей пришёл ослепительный вывод — существует набор магического права волшебника, который закрепляет себя во внешних и физических качествах своего носителя, тем самым изменяя внешность и жизнь. То есть, строго говоря, внешность не имеет значения, но история хранения прав с отпечатками во внешнем — имеет.
В итоге истинным оказался единственный парадоксальный вывод — дело не во внешности, но во внешности. И это теперь полностью имело смысл.
Чёрная гладь озера задралась, словно подол юбки, от дуновения ветра. Тэ И нахмурилась.
Логично было подумать, что история магических прав во внешнем слое волшебников, как оно было испокон веков, влияет на весь магический протокол сохранения этих прав. Значит, наличие этих протоколов, их количества и определённого набора, можно считать данностью истории за счёт очень постепенной пластичности этой материи. Тогда те или иные стандартны внешних видов носителей этих кодировок обусловлены историей, и ей же ограничены.
Для Тэ И постепенно стало вставать на место символическое поле дисбаланса мужчин и женщин даже из обусловленного списка лиц, которые она изучала. И разница эта далеко не скрывалась в факторе пола. Отсутствие у женщин одинаковых положений с мужчинами создало и закрепило эти ложные связки, и по мере погружения в магическое сообщество, будучи человеком определённой категории, препятствовать плавному растеканию влияния этого как бы «естественного» положения дел не приходилось.
Тэ И вновь подошла к кровати, села на неё, подняв палочку — ей нужно было призвать весь список старост и самых успешных учеников за всю историю школы.
Самые выдающиеся маги, которые учились здесь, смотрели на неё со страниц альбома. Ей нужно было изучить их набор — вывести общий фактор.
А вопрос воплощения уже станет вопросом времени.
Она открыла возникший перед ней список лиц. Автоматически её взгляд упал на самое бледное лицо страницы — на Мартина Сью: будущего ГлавГада известного ей мира.
Глава 5. Разные Я
Вопрос творчества и жизни человека. Вечно ли человек творит?
До начала работы в Башне я активно горела, как подожженный бензин: без ощущения последствий или заботы о выгоде, но со знанием смысла и цели.
Сейчас остается оглядываться и анализировать свои успехи более зрелым органом на расстоянии.
Нежели период активного производства прошел?
Компании покупают нашу молодость и время, стирая наши импульсы живой природы в труху.
Забирают творцов «в прошлом времени».
Поэтому юношество я никогда не рассматривала, как время фигни — это эра, когда у меня есть максимальное время.
Нет, на деле нет трагедии никакой, и конечно же все иначе: но я в эту секунду так не чувствую.
Если вообще
