По ходу дело не в дерьме, а в какой-то энергии, которую мое тело использует для восстановления.
Может я не случайно оказался здесь? Вероятно, мне было предначертано очутиться в кошмарном пекле, чтобы сделать подобное открытие.
С этого момента, моя жизнь наполнилась смыслом. Я решил во что бы то ни стало вырваться из этого гигантского гремящего ящика и узнать, что там снаружи. Если охранники куда-то уходят и вновь возвращаются, значит есть вход, а главное выход.
Теперь я внимательно прислушивался к тому, что там лопочут наши соглядатаи. Еще и раньше я ловил себя на том, что без труда повторяю некоторые слова, интуитивно улавливая их смысл.
Анде́во — раб, фахазавана́ — свет, аза́ — работать…
Вскоре я смог произнести первую связную фразу, за которую меня Здоровяк так отделал со своими дружками, что я провалялся в комнате отдыха всю следующую смену.
— Ма́ту той ни анде́во, мампанантеро а́хо! — «Подохнешь рабом, я тебе обещаю!»
С этих пор они вообще перестали кого-либо лупцевать кроме меня. Но, что нас не убивает, делает сильнее. Я получил возможность проводить больше ночных экспериментов с энергией, только и всего.
А дальше я «совсем оборзел». Начал специально провоцировать охранников и стабильно огребаться сразу после подъема, таким образом получая намного больше свободного времени, так как восстанавливаться научился в считанные минуты.
Когда все уходили на работу, энергии становилось столько, что стены раскалялись как паяльник. Видимо остальные рабы аналогичным образом поддерживали в себе жизнь, иначе хоть кто-то бы уже помер. Так нет, все живехоньки.
Постепенно начал отлично понимать разговоры охранников. Я не просто учил их язык в обычном понимании, а смысл слов и целых выражений будто сам всплывал из недр сознания. Через некоторое время поймал себя на мысли, что иногда даже думаю на новом языке.
Стоит также упомянуть, что никого из рабов я по-прежнему не понимал, в связи с чем сделал вывод, что все тут не местные, как и я.
Жизнь постепенно стала обыденной, мой революционный настрой немного притупился, ничего нового не происходило. Но, вдруг, волею случая у меня появился напарник.
Его втащили в комнату отдыха, избитого в капитальный фарш! Такое ощущение, что целых костей в теле парня совсем не осталось. Совершенно голый, весь в гематомах и кровоподтеках, с множественными открытыми переломами. Но, он был чистым, по местным меркам конечно же. А куцая еще бороденка позволяла предположить, что он «прибыл по этапу, и в курсе какие там новости на воле».
Рабы потянулись к новенькому, на предмет поискать на свежем теле чего-нибудь полезного, но я возмущенный до глубины души встал на его защиту.
— А ну, стервятники, рассосались по углам!
Большинство сразу же потеряло интерес к объекту и разбрелось восвояси, но несколько особо борзых экземпляров, обменявшись алчными взглядами, молча договорились убрать меня со своего пути. Вот ублюдки, вместе же лямку тянем!
Троих я сразу же отправил в глубокий нокаут. Куда полезли эти тщедушные доходяги? Думаю, мои ежедневные упражнения во взаимодействии с энергией также дали положительный эффект.
Оставшиеся двое особо желающих обыскать «сала́гу», скрипнув зубами испарились в глубине помещения.
Изломанное тело я решил не трогать и присел рядом, поглядывая на зыркающих исподлобья коллег.
Идиоты, он же совсем голый! Что можно было с него забрать? Разве что грязь из-под ногтей.
Восстанавливался парень несколько часов, что немудрено, учитывая характер повреждений. Но вот, вокруг него образовалось интенсивное свечение и кости с хрустом начали вставать на место, срастаясь прямо на глазах.
Вдруг он подорвался как ужаленный, огляделся очумелым взглядом и правой рукой вправил вывих левого плеча, даже не поморщившись.
Стройный, темноволосый, черноглазый, впрочем, как и все, кого я тут видел. Разве что нос выделялся аристократично тонкими очертаниями.
— Спасибо, что отогнал грабителей!
Он разговаривал на языке надзирателей.
Обыденно осмотрел исчезающие гематомы, затягивающиеся раны и сфокусировал взгляд на мне.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Обращайся, — ответил ему на автомате. — Я Тим, а как твое имя?
— Ро́биан! — он протянул руку.
Что за млять, имя такое пафосное? Я поморщился.
— Давай буду звать тебя Роб. Ты не против?
— Мне все равно, нам отсюда уже не выбраться. Ты, кстати, откуда? Полагаю с Андреафа́ны, судя по твоему произношению. Я угадал?
— Э-эм… Послушай Роб, давай-ка уберемся в сторонку от двери, а то чую отметелят нас…
Когда мы отошли в дальний угол и там с комфортом расположились на грязном полу, парень повторил вопрос, а я решил сказать правду.
— Видишь ли, у меня подозрение, что я с другой планеты, или из другой реальности.
— Как это?
— Ты лучше скажи, где мы сейчас с тобой?
— Известно где, на Черных Полях.
— Что за поля такие?
Он уставился на меня круглыми глазами и пробормотал.
— Ничего не понимаю, ты вроде из благородных!
— А что это за металлическая хреновина, в которой мы сейчас трясемся?
— Комбайн, — Роб выпучил на меня глаза и ткнул пальцем через плечо. — Они-то понятное дело, тупые крестьяне с периферийных колец, ни хрена понятия не имеют, где очутились! Но, ты ведь дворянин, судя по…
Он сделал неопределенное движение рукой.
— Что за комбайн?
Меня распирало маниакальное любопытство. Подумать только, я сейчас узнаю, где очутился!
— Может ты и вправду не с Земли…
— Земля?! — вскричал я в голос и сжал руку Роба аж до хруста.
— Не ори ты так, — он принялся озираться, пытаясь вырваться из моего захвата. — Отпусти!
— Ничего не понимаю. Раз мы на Земле, откуда это все? — я мотнул головой. — Какие-то металлические казематы с лютой охраной, язык непонятный… хотя уже понятный. Но все остальные тут вообще хрен знает на каких диалектах изъясняются.
— Конечно, они ведь из низших каст! С чего тебе понимать их речь?
Приехали. Кастовая система. Похоже я не на той Земле, которую помню. И Роб, выговариет слово Земля как-то странно: «Зеамлиа».
Хорошо, последняя попытка.
— Мы что, в Индии?
Парень напрягся.
— Что за Индия?
Короче, все ясно. Я кажется попал в другое измерение, или правильнее сказать в параллельный мир. Вот откуда вся эта дикость, которую мне приходится лицезреть уже две недели… или два месяца, в общем не суть. А я млять, крепко влип! Как теперь вернуться восвояси?
— Послушай, — вспомнился вопрос, мучивший меня долгое время. — Почему меня тут бьют как последнюю тварь, а этих как ты говоришь представителей низших каст — нет? И тебя ведь знатно обработали, когда сюда приволокли!
— Понятное дело, — фыркнул Роб. — Все охранники когда-то были славными воинами, а теперь они такие же каторжники как все остальные. Их судили и сослали решением Верховного трибунала за какие-то серьезные преступления. Они теперь люто ненавидят дворян! Как и мы, стражники тут пожизненно, с той лишь разницей, что им не приходится дробить породу.
Я принял решение.
— Слушай дружище, давай-ка сначала выберемся на воздух, а там ты мне расскажешь, как у вас все устроено!
— Как мы выберемся? — он искренне удивился.
— А вот, давай-ка сейчас хорошенько напряжем мозги и придумаем как… Тебя кстати, за что упекли?
— Да, устроил маленькую… Ну хорошо, катастрофу я устроил! Рабочие перепутали фазы вращения турбины при установке лопастей, система пошла вразнос. Не хочу об этом говорить. Короче, меня приговорили к пожизненной ссылке на Черные Поля, за измену.
— Нехилую же ты катастрофу там учудил, раз за измену.
Роб расстроено махнул рукой и пригорюнился.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Так значит, ты технарь?
— Инженер-конструктор…
Договорить мой новый друг не успел. Распахнулась входная дверь и явился «карательный отряд» во главе со Здоровяком, явно по наши души. И в этот момент, я решил: «Надо действовать сейчас!»
