Читаем без скачивания Улей. Игра в кошки-мышки - Михаил Баковец

Вернулся в трубу к телу единственного бойца, сохранившемуся целым, со всем содержимым в карманах.

Первым делом я схватился за фляжку, в которой немного плескалось влаги с неприятным спиртовым запахом.

— Но ведь, водка же, — прошептал я одними губами, вспомнив старый анекдот, — была, не была.

Кто не умирал от жажды, да ещё находясь в сумрачном состоянии рассудка, тому не понять, насколько желанна будет почти пустая фляга, чьё содержимое прямо на глазах убило человека.

Впрочем, неизвестно от чего тот загнулся, ведь хотел бы умереть, то не стал бы прятаться от беспилотника в трубе, чтобы потом принять яд. Может, просто не успел напиться и рана доконала, или жидкость не в то горло попала, и он банально задохнулся?

Это я так себя успокаивал, поднося горлышко фляжки ко рту. Задержав дыхание, я сделал четыре больших глотка, полностью опустошив емкость.

— Ну и… гадость, — смог выдавить из себя я фразу и чуть не выплюнул всё обратно. — Га… до… сть.

Я привалился спиной к стенке трубы, не обращая внимания на мёртвое тело по соседству.

Болела и кружилась голова, заставляя летать на «вертолётиках» как во время дичайшего предпохмельного состояния. Тошнота сошла, но осталась слабость в теле. Прошли и судороги, которые до этого доставали особенно сильно.

Сильно воняло горящей резиной, синтетикой и подгоревшим мясом. Особенно мясом и я догадывался, откуда он шёл.

Не сразу понял, что самочувствие резко улучшилось. Только машинально отодвинувшись от мёртвого тела, воняющего дымом и химией, понял, что руки-ноги нормально слушаются, почти ничего не болит и головокружение прошло.

Как-то резко появился вкус, запахи обрели насыщенность, пальцы больше не были старыми перчатками, в которых осязание напрочь отказывает.

Соединить одно с другим — содержимое фляжки и улучшение здоровья, я смог быстро. И тот факт, что умирая, боец хотел напиться из неё, лёг в эту теорию ровным кирпичиком.

Выглянув наружу и убедившись, что там никого, я забрался обратно в трубу и схватил за ноги труп. Нужно было его осмотреть, но не в тесноте же это делать?

Первое, что увидел — чужой непривычный камуфляж. Тёмно-серая куртка на молнии с кучей карманов и резинкой на пояснице. Такого же цвета штаны с набедренными карманами и шнурками на бедре, голени и под коленом. И это не гражданский вариант точно, видны погоны, весь вид кричит об отсутствии излишеств и чистой функциональности, которая присуща только военизированной форме. Да и шнурки на штанах тут не просто так, ими перетягивают конечность при ранении, чтобы не истек человек кровью, шнурки используются вместо жгута, которого может не оказаться под рукой или если рана такова, что нельзя терять ни единой секунды на поиск аптечки в рюкзаке.

Куртка на спине прожженна до мяса. С левой стороны груди зияет ужасная рана, сквозь которую блестит розовое лёгкое, распухшее и сочащееся кровавой пеной и слизью. Такое бывает при ранении в грудную клетку, у кого-то оно сдувается, а у других вылезает наружу сквозь рану, и однажды я сам такое видел, когда на полковых учениях во время стрельб отрикошетившая от стального столба на мишенном поле пуля, ударила в соседа. От страха и по молодости я тогда пытался пальцем затолкать лёгкое обратно в рану у бьющегося в судорогах парня, из которой оно лезло, как квашня из кадушки.

Вот теперь, мне стало понятно, откуда свист и хрип взялись, и почему его начало тошнить от единственного глотка. Не только при ранении в живот врачи запрещают давать пить или есть, но и при ранах в грудь, тоже, так как в обоих случаях у пострадавшего возникают рвотные позывы, судороги и усиливается кровотечение, которое может запросто убить его.

А ведь стоящая вещь в этой фляжке имелась, недаром умирающий хотел напиться из неё, да вот не получилось, из-за такой раны. Как он вообще смог забраться в трубу с такими дырками в теле? И спина обожженная — он же на ней полз по бетону, сдирая волдыри, как наждачкой! Такую живучесть просто шоком и желанием жить, не объяснишь. М-да…

На правой, сохранившейся целой руке (левая была сожжена до угольков), на тыльной стороне кисти имелась татуировка. На том месте, где у зеков набивается солнышко с короткими и длинными лучами, у покойника имелся целый рисунок: рядом с костяшками чёрной и красной краской были наколоты стилизованные языки пламени, в которых прыгали рогатые и хвостатые существа с вилами в руках. Выше, почти у самого запястья, белой и жёлтой тушью изображался ангел на облаках с огненным мечом в руках, а между ними на коленях и с руками, сложенными в молитвенном жесте на груди, стояли несколько чёрных человеческих фигур.

В уцелевшем кармане куртки отыскал небольшой блокнот в чёрной кожаной уже сильно затёртой обложке. Все страницы в нём были исписаны словами на латинице (ни одного знакомого — английского или немецкого, которые с горем пополам мог различать), кроме того, часто встречались католические кресты сверху и внизу страниц. Скорее всего, это был крошечный молитвенник

— Какой-то сектант или сдвинутый на религии, — прокомментировал я увиденное.

После осмотра тела я вернулся на дорогу, где остовы машин уже наполовину прогорели, и можно было подскочить на границу огня, схватить самого ближнего и наиболее уцелевшего мертвеца за ногу и вытащить на «холодок». Точнее, я накинул ему со второй попытки на ногу петлю от ремня, снятого с осмотренного трупа, чтобы не обжечься.

Со спины, человека пропекло так, что смотреть не мог — тянуло очистить желудок от эликсира. Спереди же, картина была более приглядная и приятная.

Самое главное — на поясе у бойца висела фляжка с похожим напитком, правда и тут не обошлось без неприятностей, так как ёмкость треснула, и сейчас эликсир медленно по капле утекал в землю.

Чертыхнувшись, я метнулся к брошенной рядом мертвецом у трубы пустой фляжке и перелил в неё. Спасти удалось грамм двести всего, и я не знаю, хватит ли этого количества, чтобы полностью излечиться от отравления.

Кроме фляжки достался нож — массивный «рембоид» с блестящим лезвием без единой царапинки, и пистолет, по виду обычный «глок», но с магазином всего на двенадцать патронов. Да и сами жёлтые цилиндрики были крупными, совсем не девятимиллиметровыми «парабелловскими» патронами, с которыми я хорошо знаком! Может, это сорок пятый калибр, как у знаменитого кольта девятнадцать-одиннадцать?

Да уж, подозрительные патрончики, одно то, что на донышке гильзы вместо привычных букв и цифр стоит непонятная ерунда вроде шртих-кода, говорит сама за себя. А когда я крутил в пальцах один из них, то чувствовал, как внутри свободно пересыпается порох, будто, его наложили в два раза меньше положенной нормы.

Плюс, сам пистолет подозрителен, может другая модель, вроде бы их там штук десять — от семнадцатого до тридцатого? По надписям было не понять ничего, я там даже слова такого — глок, не нашёл.

На шее у человека шли по кругу слева направо татуировки с религиозной тематикой — черти, огонь, грешники и ангелы.

Рассматривая тело, я совсем позабыл про окружающий мир и когда отвлёкся от карманов мертвеца на странный шум неподалёку, то увидел, как через заводской забор перелезает самое странное и страшное существо, которое я когда-либо видел в жизни.

Размером туши, тварь могла посоперничать с крупным кабаном, даже чем-то схожа с ним оказалась — горбатое тело, вытянутая морда, торчащие клыки из пасти. Вот только лапы были больше, как по длине, так и толщине, а вместо щетины на теле росли… наверное, костяные иглы и самые большие, уже не иглы — спицы, имелись на горбу. Пятачок зверя обзавёлся костяной нашлёпкой с острыми краями, которыми одинаково легко рыхлить землю, асфальт, поддевать что-то и отжимать, как фомкой… не знаю даже, это мне пришло в голову при первом взгляде на столь уродливое создание.

Явно родственник того монстра с автозаправки, от которого я прятался в картофельной ботве.

И сейчас этот родственничек лез ко мне.

Спасало от немедленного знакомства то, что по стене чудовище не умело карабкаться, только зазря царапало задними копытами бетон плиты, перекинув передние через верхний край. При этом тварь зацепила и «егозу» — тончайшую металлическую ленту с заточенными до бритвенной остроты краями, но никак не показывала, что подобное изделие доставляет хоть какой-то дискомфорт.

Я, как завороженный смотрел на неё, пока псевдокабан не сорвался со стены и не скрылся с моих глаз.

— Уф, ну и…

Вздох облегчения, сопровождаемый словами, прервал сильный удар в том месте, где только что видел страшное создание. Показалось, что одна из плит чуть качнулась.

— Да ну нах! Не верю… — выдохнул я, не сводя взгляда с многотонной плиты, сцементированной с соседними, и покоящейся на невысоком, залитым из бетона фундаменте.