сопротивлялась. Ее не волновало, кто я такой, и сколько у меня денег. Очень немногие мужчины сталкивались со мной лицом к лицу. Крисси была единственной женщиной, которая когда-либо пошла против меня. У меня возникло чувство, что её подруга Кэрри, возможно, смогла бы достичь того же. Может быть, те две другие женщины, с которыми дружила Крисси, тоже, но я сомневался в этом. Крисси была самым сильным человеком, которого я знал, будь то мужчина или женщина, и это стало одной из тех вещей, которые я любил в ней больше всего.
Люди, знавшие мои сексуальные наклонности, могли предположить, что я захочу какую-нибудь покорную маленькую мышку, женщину, которая скажет: «Да, хозяин», и возьмёт все, что я ей дам. Раньше мне это нравилось, но тогда секс не означал то же самое. Это было о власти и контроле. Я всегда доставлял удовольствие своим партнёршам, никогда не делал ничего, с чем они просто согласились, но что не доставляло бы им удовольствия. Но дело не в том, что я хотел, чтобы они были счастливы. Я являлся эгоистом и тешил свою гордость тем, каким хорошим любовником был. Это заняло у меня много времени, но я, наконец, смирился с тем фактом, что из-за того, что произошло между моей бывшей невестой и бывшим лучшим другом, мне нужно было доказывать, что она выбрала его не потому, что я оказался плох в постели.
Я убрал несколько прядей шелковистых волос с лица Крисси, позволив своим пальцам задержаться на её лбу, прежде чем скользнуть вниз по щеке. Волна любви пронзила меня. Признаться в своих чувствах к ней было нелегко. Мне потребовались месяцы, чтобы по-настоящему произнести слова «Я люблю тебя». Но она знала, что, когда я их произнёс, это было правдой, а не тем, что следовало сказать, потому что этого ожидали.
Я всегда смеялся над людьми, которые говорили о встрече со своей второй половинкой или родственной душой. Даже когда я был с Хейли и думал, что это любовь, я не верил в подобное дерьмо. Встреча с Крисси перевернула все с ног на голову. Она стала не просто моей второй половинкой. Она была такой, каким был бы я, если бы родился женщиной. Умная. Сильная. Пламенная. Она бросила вызов ожиданиям своей матери — светской львице, и добилась всего сама. Переехала в Нью-Йорк, а затем в Лос-Анджелес, потому что хотела чего-то добиться. Не для того, чтобы кому-то что-то доказать, а потому что это было именно то, чего она хотела.
Она амбициозна, но не безжалостна в типичном голливудском смысле. Она делала то, что нужно было сделать, но только если это не вредило людям, о которых она заботилась. Она много работала, но деньги были для неё не всем. Она сострадательна тем, кто этого заслуживал, и жестока к тому, кто причинял боль невинным.
Однажды я видел, как она уничтожила директора, который уволил, а затем напал на нашего тринадцатилетнего клиента, потому что мальчик отказался заниматься с ним сексом. Для официальных обвинений не было достаточных доказательств, но Крисси все равно взялась за это. Я видел, как карьеры разрушались, а затем люди снова поднимались на вершину. С Рудольфом Делфайром этого не случится. Он не просто закончил карьеру в Голливуде. Практически любой, у кого был интернет, знал, в чем его обвинили, и какому публичному унижению они подвергнутся, защитив его.
Я никогда не видел никого настолько целеустремлённого. Кроме себя, конечно. В ней было все, что я хотел, хотя и не подозревал об этом.
Черт возьми, она была почти идеальна.
Я поцеловал её в макушку и посмотрел в окно на чистое голубое небо. Я знал, что она любила свой родной, но не родной город Нью-Йорк потому, что там у неё были друзья, но я всегда предпочитал Западное побережье. Сейчас начало июля, и в городе стало невыносимо жарко, но половину времени было пасмурно. По крайней мере, если бы в Лос-Анджелесе было жарко, то там светило бы солнце. Конечно, всегда нужно принимать во внимание смог, но нам приходилось иметь с этим дело только тогда, когда мы были в квартире в самом городе. В нашем доме не так много смога.
Наш дом. Наша квартира. Несмотря на то, что мы жили вместе пару месяцев, я все ещё привыкал к этой мысли. Удивительно, но не в плохом смысле. После Хейли я никогда не думал, что когда-нибудь захочу жить с кем-то. Это было слишком большим обязательством, слишком большим риском, что сделают больно. Когда Крисси переехала в Лос-Анджелес, изначально она подписала договор аренды на шесть месяцев, и когда упомянула, что подумывала о том, чтобы поискать место получше, когда истечёт срок её аренды, то мне показалось правильным поступком попросить её переехать ко мне. Я нервничал больше, чем мог признать, но мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что мне нравилось жить с ней. Что я никогда не хотел, чтобы её не было рядом. Конечно, она являлась не самым аккуратным человеком в мире, но благодаря ей дом и квартира выглядели обжитыми. Кроме того, я хорошо платил уборщицам.
Как это и случалось все чаще за последние несколько месяцев, мой взгляд был прикован к руке Крисси. Её левой руке. Моё сердце заколотилось. Я никогда не хотел потерять Крисси, как и никогда не хотел быть ни с кем другим, но не был уверен, как относился к браку. Я сделал предложение Хейли и через два дня застукал её трахавшейся с моим лучшим другом. Я знал, что Крисси никогда бы не сделала ничего подобного, но было трудно избавиться от беспокойства, которое возникало всякий раз, когда я думал о том, чтобы сделать то, что я чувствовал, официальным. К счастью, Крисси, казалось, оставалась довольна теми отношениями, что у нас сложились.
— Внимание, пассажиры. Говорит главный пилот. Скоро мы приземлимся в аэропорту Лос-Анджелеса.
Я вздохнул. Мне не хотелось её будить, но мы скоро приземлимся. Прошлой ночью она почти не спала, и в этом не было моей вины. Мы провели четвёртое июля с её подругами, а потом они решили, что хотят разговаривать всю ночь. Ну, я не уверен, было ли это сознательным решением или нет, но в конечном итоге именно так и произошло, и Крисси заснула почти сразу после того, как мы сели на наш рейс домой.
— Крисси, — сказал я тихо. Затем немного её встряхнул. — Детка, мы вернулись.
Она разочарованно застонала, что вызвало у меня улыбку. Даже проснувшись
