Читаем без скачивания Эон - Грег Бир

Комментатор добавил, что представители НАСА и Объединенного космического командования воздержались от комментариев.

Патриция вздохнула и положила руки на плечи Рамона, машинально массируя их.

За обедом Пол внимательно наблюдал за ней, ожидая, когда она найдет подходящий момент, но она молчала, чувствуя себя неуютно в обществе друзей и соседей. Ее новость была предназначена лишь для ближайших родственников, и даже им Патриция не могла сказать всего.

Рита и Рамон, похоже, благосклонно приняли Пола. Это хорошо. В конце концов, они должны узнать об их отношениях, если уже не поняли того, что Патриция и Пол не просто назначают друг другу свидания, но живут вместе — насколько позволяют условия аспирантского общежития.

Столько секретов, предосторожностей… Возможно, родители не будут так шокированы, как она ожидала — или хотела? Ее немного смущала мысль о том, что отец и мать могут считать ее взрослой. Патриция не была с ними столь откровенна, как большинство ее друзей и знакомых.

В конце концов, они с Полом поженятся — в этом она была уверена. Но оба они молоды, и Пол не собирается делать ей предложение, пока не почувствует, что может содержать семью. Или пока Патриция не убедит его, что сможет это делать сама. Но даже после защиты это будет маловероятно еще несколько ближайших лет.

Не считая, конечно, платы, которую она должна получить от группы Джудит Хоффман. Эти деньги пойдут на отдельный страховой счет, пока она не вернется.

Когда посуда была вымыта и все собрались вокруг елки, и принялись наряжать ее, Патриция сделала знак матери, чтобы та вышла на кухню.

— И приведи отца.

Рита помогла Рамону добраться до кухни на костылях, и они расселись вокруг потертого деревянного стола, принадлежавшего семье, по крайней мере, шестьдесят лет.

— Я хочу кое-что вам сказать, — начала Патриция.

— О, madre de Dios, — воскликнула Рита, всплеснув руками, и восторженно улыбнулась.

— Нет, мама, это не по поводу нас с Полом.

Лицо матери застыло, затем расслабилось.

— Так что же?

— На прошлой неделе мне позвонили, — начала Патриция. — Я не могу сказать тебе всего, но мне придется уехать на два-три месяца, может быть, даже больше. Пол знает об этом, но я не могу сказать ему больше, чем только что сказала вам.

В кухню вошел Пол, толкнув качающуюся дверь.

— Кто тебе звонил? — поинтересовался отец.

— Джудит Хоффман.

— Кто это? — спросила Рита.

— Женщина, которую показывали по телевизору? — задал новый вопрос Рамон.

Патриция кивнула.

— Она — советник президента. Мне предложили поработать с ними, и это все, что я могу вам сказать.

— Почему они предложили это именно тебе? — спросила мать.

— Я думаю, они хотят, чтобы она построила машину времени, — улыбнулся Пол.

Каждый раз, когда он говорил это, Патриция приходила в ярость, но сейчас лишь пожала плечами. Она не могла ожидать, что Пол разберется в сути ее работы. Это было понятно очень немногим, и, уж конечно, не ее родителям и друзьям.

— У Пола есть и другие сумасшедшие теории, — бросила Патриция. — Но мои уста на замке.

— Она такая скрытная, — заметил Лопес. — С ней было трудно последние несколько дней.

— Если бы ты не пытался заставить меня говорить!.. — Она притворно вздохнула — в последнее время ей приходилось делать это достаточно часто — и посмотрела на молочно-белый потолок, потом повернулась к отцу. — Это должно быть очень интересно. Непосредственно связаться со мной будет невозможно. Можно писать по этому адресу. — Она пододвинула к себе телефонную книгу и написала данные абонементного ящика.

— Это важно для тебя? — спросила мать.

— Конечно, — ответил за нее Рамон.

Но Патриция этого не знала. Даже сейчас это казалось ей безумием.

Когда гости разошлись, она вытащила Пола на ночную прогулку по окрестностям. В течение получаса они молча шагали мимо уличных фонарей.

— Я вернусь, ты же знаешь, — сказала наконец Патриция.

— Знаю.

— Я должна была показать тебе мой дом, поскольку для меня это очень важно. Рита, Рамон, дом…

— Да.

— Я думаю, что не смогу без них. Я столько времени провела в мире собственных мыслей и то, чем я там занимаюсь, столь непонятно и странно для большинства людей, что если бы у меня не было какого-то центра притяжения, какого-то места, куда можно вернуться, я не смогла бы жить.

— Я понимаю, — сказал Пол. — Очень приятный дом. Мне понравились твои старики.

Патриция остановилась, и они повернулись друг к другу, держась за руки.

— Я рада.

— Я тоже хочу, чтобы у нас с тобой был свой дом, — проговорил он. — Еще одно место, куда мы оба могли бы вернуться.

На лице девушки отразилось столь пылкое чувство, что, казалось, она готова прыгнуть на него.

— У тебя кошачьи глаза, — улыбнулся Пол.

Они повернули обратно и поцеловались на крыльце, прежде чем отправиться пить кофе и какао с корицей в компании ее родителей.

— Подожди, я сейчас, — бросила Патриция, когда они уже собрались ехать обратно в Калтех.

Она прошла через холл к ванной, мимо выпускных фотографий и окантованной страницы с оглавлением из журнала «Физикал ревю», где была опубликована ее первая статья. Она остановилась перед журнальной обложкой и пристально посмотрела на нее. Внезапно Патриции показалось, что сердце ее пропустило один удар, оставив своеобразную пустоту в груди — короткое, почти приятное ощущение падения, полета в никуда, — а потом все пришло в норму.

Она уже ощущала это раньше. Ничего серьезного — просто дуновение холодного ветра в груди, каждый раз, когда Патриция Васкес полностью отдавала себе отчет в том, куда она направляется.

Премьер-министр Аксиса Ильин Таур Ингл стоял в просторном наблюдательном куполе, глядя на Путь, сквозь голубое сияние города, на дороги, ярко освещенные непрерывным движением между воротами. Позади него застыли два официальных фантома и делегат Нексуса Гексамона.

— Вы хорошо знаете Ольми, сер Франко? — изобразил премьер-министр на графоречи.

— Нет, сер Ингл, — ответил делегат, — хотя в Нексусе он известен.

— Три воплощения. На одно больше, чем допускает закон — за выдающиеся заслуги. Ольми — один из наших старейших граждан, все еще сохраняющий материальность, — заметил Ингл. — Загадочная личность. Он давно лишился бы привилегий и отправился на пенсию в Память Города, если бы не был столь полезен Нексусу.

Премьер-министр дал команду распылителю выдать его любимую разновидность тальзита. Туман заполнил куб, окруженный слегка светящимся пурпурным полем. Ингл зашел внутрь и глубоко вдохнул.