Я диктую ему свое имя, телефон, адрес проживания. Чтобы, не дай бог, не отчислили из мединститута, молчу про учебу. Не дышу, когда главный отходит, чтобы обсудить что-то с одним из бойцов. И вдоль стены, медленно, боком пячусь к двери.
Не представляю, был ли шанс сбежать. Однако на крыльце становится ясно, что я все же влипла.
— Оформили всех как положено. Сядут лет на пятнадцать. А сам Рогов, может, и пожизненно, — доносится из-за угла знакомый голос того самого «главного».
То ли следователя, то ли прокурора. Так и не поняла.
— Ты уж как-нибудь постарайся. Второй раз я подставляться не стану.
Этот голос я тоже узнаю. Сейчас он не такой хриплый, как несколько минут назад, но по-прежнему пугающий.
Колени резко слабеют, и, чтобы не упасть, приходится схватиться за острый откос.
— На еще один раз у меня и компромата не хватит. Ты ж теперь чист как ангел. Хоть нимб напяливай! — смеется первый.
— Обойдусь без подсветки. Ты, главное, сам сильно нигде не свети, как все это произошло. — В голосе моего бывшего мучителя слышится металл.
— Не в моих интересах... — как-то странно мнется следователь. — У меня, правда, одна просьба есть.
— Никаких больше просьб! Мы договаривались.
— Да она маленькая!
— Глебов, иди нах!
— Слушай, Марк, она реально плевая! Тебе ж самому понравится! Во всяком случае, там, в зале, нравилось.
Еще не знаю, о чем пойдет речь, но нехорошее предчувствие кольцом сжимает грудь и толкает бежать. Куда угодно! Лишь бы подальше.
— Ты из следователя решил в сутенеры податься? — понимающе хмыкает второй.
И, выглянув из-за угла, я вижу, как меняется выражение на холеном мужском лице. С сурового на хищное.
— Да блин, засада с этой девкой! — Первый плюет себе под ноги и оглядывается. — Она свидетель. Ценный! Единственная была во время переговоров. Видела передачу денег и слышала весь треп. Ирку, нашу подсадную, хозяин ресторана даже на порог випа не пустил. Только эту свою... Елизавету Батьковну. Мне теперь с нее пылинки сдувать нужно.
— Я при чем? Сам знаешь, я только вдувать умею.
— Вдуватель, блин... — Первый хмыкает. — Ты хоть что-нибудь слышал про нашу программу защиты свидетелей?
— Кино считается?
— Кино... Только с плохим финалом. Там, где жили они недолго и все умерли. До суда. В один день.
— Оптимистично!
— Вот и я о том. Если отдам девчонку в программу, ей можно сразу место на кладбище заказывать. Рогов из-за решетки достанет. У него пожизненное на кону.
— И какая у басни мораль?
— Марк, забери ее к себе. Если обеспечишь безопасность, вдувай сколько хочешь и как хочешь. К тебе ни роговские, ни наши не сунутся.
— Ты с дуба рухнул?
— Мне много не надо! До суда! Это месяц всего. Она тебе даже наскучить не успеет. Только во вкус войдешь.
Боясь моргнуть, я наблюдаю за этим двумя. Тело потряхивает, а в голове крутятся картинки недавней короткой близости. С каменной эрекцией, хриплым шепотом, тяжелыми руками на моей попе и жаром в развилке ног.
Для психики те несколько минут были настоящим испытанием. И чуть не закончились позорным фиаско. Месяц под одной крышей я точно не выдержу. С такой защитой не буду знать, куда прятаться.
— Давай я буду сам решать, куда и как мне входить. Без твоих ценных указаний и протеже, — будто в ответ на мои молитвы произносит Марк.
— Да ладно! Ты ж ее прямо в зале чуть на члене не покатал. Задержись мы еще...
— Вот именно, что вы и так задержались! — Марк берет собеседника за грудки и встряхивает. — На десять долбаных минут!
— Черт. Да, согласен. Есть косяк, — тут же сдается первый и вскидывает руки вверх. — Но без тебя я девку не уберегу. Ее пришьют, а дело развалится. Спасай!
Искусанными губами шепчу из своего укрытия: «Ни за что! Откажись!» И, будто чувствует чужое внимание, мой бывший мучитель оглядывается по сторонам, всматривается в темный угол двери. Каким-то звериным чутьем точно определяет, где я. А потом четко произносит:
— Нет!
Глава 5. В клетке с монстром
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В лесу, где орудует банда дровосеков, лучшим союзником может оказаться серый волк.
Я решаюсь сбежать, лишь когда на заднем дворе стихают разговоры и мужчины расходятся по машинам.
Точно так же, как в ресторане, крадусь вдоль стены. На ходу вызываю себе такси. Но возле калитки чья-то рука резко дергает меня в сторону, а на губы ложится твердая ладонь.
— Команду «Тихо» мы с тобой уже разучили, — слышится мужской голос. — Сейчас поучимся команде «Место».
Как безвольный манекен, меня толкают к черной машине и распахивают дверцу. В других обстоятельствах, наверное, послушалась бы. Не дернулась от страха. Однако адреналина на сегодня оказывается чересчур много.
Улучив момент, когда похититель ослабляет хватку, я зубами вцепляюсь в его ладонь. И что есть силы бью в бок. Совсем не тот прием, которому учил сосед по общежитию. Слишком топорно. Но срабатывает.
— Твою...
Мой запас матерных слов пополняется с такой скоростью, что уши, кажется, несколько раз успевают обуглиться и пеплом осыпаться на асфальт.
— Ты бешеная, что ли?
Только делаю первый шаг к свободе — сильные руки хватают поперек тела. Железная ладонь лупит по заду, высекая слезы. И, извернувшись, в свете луны я наконец вижу лицо своего похитителя.
Высокие скулы, темные глаза с низкими надбровными дугами, прямой нос и губы... не пухлые и не тонкие. Четко очерченные, будто высеченные их камня. Идеальные для поцелуев и проклятий.
— Вы же отказались меня забирать! — рычу сквозь слезы, когда ноги возвращаются на землю.
— Значит, подслушивала?!
Пятая точка загорается от нового шлепка. Однако вместо того, чтобы убрать руку, кареглазый монстр начинает оглаживать мои ягодицы. Он словно боль снимает. Нахально, но эффективно.
— Неважно, что я делала. — Адски сложно игнорировать странные ощущения южнее талии. В голове сбоит от непривычного сочетания боли и удовольствия. А сердце... ему хоть неотложку вызывай и просись в кардиологию. — Вы сказали, что не будете меня забирать, — продолжаю на морально-волевых.
— Сказал, — кивает чудовище.
— Тогда зачем я вам?..
Мужская ладонь скользит выше и настойчиво толкает меня в салон авто.
— Отвечу один раз. Повторять и разъяснять не буду. — Захлопнув дверь, Шаталов обходит машину и устраивается на водительском сиденье. — Все, что ты слышала от нас с Глебовым, мы говорили не для тебя. Ты мне и даром не нужна.
— За «даром не нужна», конечно, спасибо. Только я все равно ничего не понимаю.
Ума не приложу, почему становится обидно. Не до слез! Наоборот — до острого желания снова впиться зубами в ладонь одного мерзавца. В этот раз до крови. Чтобы шрам остался и зарубка в голове на память.
— Нас не ты одна слушала. — Шаталов заводит двигатель и так лихо выворачивает с крошечной парковки, будто годами тренировался это делать.
Последняя новость снежным комом обрушивается на голову. Боясь даже глянуть в сторону водителя, я пытаюсь вспомнить, видела ли еще хоть кого-то. Забыв об усталости, напрягаю свои несчастные извилины.
— Даже если это так, я не буду с вами жить, — сдаюсь, так ничего и не вспомнив.
— И не собирался держать тебя насильно. Спасение утопающих — дело рук утопающих. — Шаталов пожимает широченными плечами.
Равнодушный, словно и не целовал меня в ресторане до звезд перед глазами. Не мужчина, а оборотень... с тонной тестостерона и памятью как у рыбки гуппи.
— У меня есть где спрятаться, — уверенно сообщаю, быстро прикинув, к кому из знакомых я смогу поехать сегодня же вечером.
— Гора с плеч. — Шаталов то ли рад, то ли шутит. По лицу не понять.
— Никакие ваши «люди Рогова» не достанут. — Возможно, слегка преувеличиваю, но перспектива остаться наедине с этим чудовищем пугает сильнее, чем неизвестные бандиты, которых я пока и в глаза не видела. — Можно высадить меня у ближайшей станции метро.
