и исследованиями сознания в естественных науках. Для философии сознания они служат важными концептуальными связями между личностным и субличностным уровнями описания систем сознания. Помимо необходимого нормативного контекста, то, что делает не-человека личностью, - это особый вид ПСМ плюс ПМИР: вы становитесь личностью, обладая прозрачной Я-моделью плюс сознательной моделью "стрелы интенциональности", связывающей вас с миром. Кроме того, эти две новые гипотетические сущности могут оказать нам дальнейшую поддержку в разработке расширенной репрезентационистской структуры интерсубъективности и социального познания, поскольку они позволяют нам понять перспективу второго лица - сознательно переживающего вас - также. В-третьих, если мы хотим лучше понять переход от биологической к культурной эволюции, обе сущности, вероятно, будут представлять собой важные аспекты реальной связи, которую необходимо описать. И наконец, они также окажутся полезными для разработки метатеоретического отчета о том, о чем, собственно, говорят теории в нейро- и когнитивных науках.
Как видно из сказанного, глава 6 - в некотором смысле самая важная часть этой книги, поскольку в ней объясняется, что такое феноменальная Я-модель и феноменальная модель отношения интенциональности. Однако, чтобы создать некую общую почву, я начну с того, что в следующей главе представлю несколько простых инструментов. В главе 2 я объясняю, что такое ментальная репрезентация, в отличие от ментальной симуляции и ментальной презентации, и что означает, что все три феномена могут существовать в бессознательной и сознательной форме. Эта глава отражена в главе 5, в которой новые концептуальные различия вновь применяются к саморепрезентации, самосимуляции и самопрезентации. Поскольку глава 2 носит более вводный характер, она также значительно длиннее главы 5. В главе 3 более подробно исследуется переход от бессознательной обработки информации в мозге к полноценному феноменальному опыту. В ней вы найдете набор из десяти ограничений, которым должна удовлетворять любая ментальная репрезентация, если ее содержание хочет считаться сознательным. Однако, как вы обнаружите, некоторые из этих ограничений специфичны для данной области, и не все они образуют строго необходимые условия: существуют степени феноменальности. Ни сознание, ни самосознание не являются делом "все или ничего". Кроме того, эти ограничения также являются "многоуровневыми", поскольку в них делается попытка одновременно серьезно отнестись к феноменологии первого лица, репрезентативной и функциональной архитектуре и нейронауке сознания. Глава 3 зеркально отражена в первой части главы 6, а именно в применении этих ограничений к особому случаю самосознания. В главе 4 представлен краткий набор нейрофеноменологических примеров. Мы подробно рассматриваем такие интересные клинические явления, как агнозия, игнорирование, слепота и галлюцинации, а также обычные формы того, что я называю "девиантными феноменальными моделями реальности", например, сновидения. Одна из функций этих примеров - показать нам, что не является необходимым в глубинной структуре сознательного опыта, и не дать нам сделать ложные выводы на концептуальном уровне. Они также служат суровой проверкой реальности для философских инструментов, разработанных в обеих предыдущих главах. Глава 4 вновь отражена в главе 7. Глава 7 развивает главу 4. Поскольку самосознание и перспектива первого лица составляют истинный тематический фокус этой книги, наша проверка реальности должна быть гораздо более обширной во второй половине, а также более суровой. В частности, мы должны проверить, есть ли шанс выдержать такую проверку реальности не только у нашего нового набора понятий и ограничений, но и у двух центральных теоретических сущностей - ПСМ и ПМИР, представленных в главе 6. Наконец, в главе 8 сделана попытка связать воедино различные нити в более общей и наглядной манере. В ней также предлагаются минимальные ответы на вопросы, перечисленные в предыдущем разделе этой главы, и краткие заключительные замечания о возможных будущих направлениях.
Эта книга написана для читателей, и я постарался сделать ее максимально простой в использовании. Разные читатели пойдут разными путями. Если у вас нет времени читать всю книгу, переходите к главе 8 и возвращайтесь назад по мере необходимости. Если вы философ, интересующийся нейрофеноменологическими ситуационными исследованиями, которые бросают вызов традиционным теориям сознания, перейдите к главам 4 и 7. Если вы ученый-эмпирик или философ, интересующийся в основном ограничениями понятия сознательной репрезентации, перейдите к главе 3, а затем к разделам 6.1 и 6.2, чтобы узнать больше о конкретном применении этих ограничений в разработке теории феноменального "я". Если ваше внимание сосредоточено на сердце теории, на двух новых теоретических сущностях, называемых ПСМ и ПМИР, то вам следует просто попытаться прочитать сначала главу 6. Но если вам интересно узнать, почему qualia не существует, что на самом деле представляют собой предметы нашего базового концептуального набора и почему все это в первую очередь является репрезентационистской теорией сознания, феноменального "я" и перспективы первого лица, то просто переверните эту страницу и идите дальше.
Глава 2 . Инструменты
I
2.1 Обзор: Ментальная репрезентация и феноменальные состояния
На следующих страницах я по-новому смотрю на проблемы, традиционно связанные с феноменальным опытом и субъективностью ментального, анализируя их с точки зрения натуралистической теории ментальных репрезентаций. На этом первом этапе я разрабатываю четко структурированный и максимально простой набор концептуальных инструментов для достижения эпистемической цели этой книги. Эта цель состоит в том, чтобы обнаружить основы общей теории феноменальной перспективы первого лица, которая была бы не только концептуально убедительной, но и эмпирически правдоподобной. Поэтому концептуальные инструменты, используемые для достижения этой цели, должны быть в то же время открыты для семантических дифференциаций и постоянного обогащения эмпирическими данными. В частности, поскольку общий проект разработки всеобъемлющей теории сознания, феноменального "я" и перспективы первого лица - это, несомненно, предприятие, в котором должны участвовать многие различные дисциплины, я постараюсь сохранить простоту. Моя цель - не максимизировать степень концептуальной точности и дифференциации, а создать теоретические рамки, которые не исключают исследователей за пределами философии сознания. В частности, я не ставлю перед собой задачу разработать полноценную (или даже эскизную) теорию ментальных репрезентаций. Однако два простых концептуальных набора инструментов должны быть представлены в главах 2 и 5. Содержащиеся в них новые рабочие понятия мы применим в последующих главах при рассмотрении репрезентативной глубинной структуры феноменального опыта мира и нас самих и при интерпретации ряда нейрофеноменологических примеров.
На втором этапе я пытаюсь разработать теоретический прототип для содержания, а также для "транспортных средств". феноменальной репрезентации на разных уровнях описания. Применительно к нашему случаю он должен быть правдоподобным как феноменологически, так и с точки зрения нейро- и когнитивных наук с позиции третьего лица. Это произойдет во второй половине главы 2 и, в частности, в главе 3. В главе 4 я использую первую серию коротких нейрофеноменологических кейсов для критической оценки этого первого набора концептуальных инструментов, а также конкретной модели репрезентативного средства: Можно
