Третьей силовой структурой в Кандагаре был ХАД — госбезопасность.
Управленческий аппарат этого по сути своей карательного органа размещался на территории шестого района города, в современном двухэтажном особняке, принадлежавшем до Саурской революции одному из кандагарских богатеев. Оперативные подразделения ХАДа были разбросаны по всему городу, и зачастую местные жители и не предполагали, что за «контора» обосновалась у них по соседству.
Основной «убойной» силой кандагарского ХАДа, был специальный батальон, возглавляемый майором Джабаром. Легенды о храбрости, коварстве и жестокости Джабара ходили далеко за пределами провинции. Он не боялся ничего и никого. «Духи» в одинаковой мере побаивались и ненавидели Джабара и его подчиненных, стараясь держаться подальше от тех мест, где появлялся этот гэбэшный батальон.
Джабар умело использовал позаимствованную у ГРУшных спецназовцев тактику просачивания в «зеленку» под видом мирных жителей, с последующим внезапным нападением и уничтожением «духов» в их же логове. Кстати, именно Джабар располагал самой многочисленной и разветвленной сетью агентуры в «зеленке», снабжавшей его самой достоверной информацией о намерениях моджахедов. Джабар был на хорошем счету у советского командования и особенно у спецназовцев ГРУ, которые довольно часто проводили с его батальоном совместные рейды по тылам противника в поисках караванов с оружием и наркотиками.
В подчинении у ХАДа был ещё пограничный батальон, дислоцировавшийся в кишлаке Спинбульдак в непосредственной близости от пакистанской границы, да еще пара тысяч малишей (ополченцев), от которых вреда было больше, чем пользы.
Вот пожалуй и всё, на что органы государственной власти Кандагара могли рассчитывать в случае резкого обострения политической и военной обстановки в провинции.
Согласно обобщенным разведданным, по состоянию на июль 1987 года в Кандагарской провинции действовало около трехсот бандформирований, объединявших в своих рядах более пятнадцати тысяч моджахедов. И это были только официально подтвержденные данные об отрядах непримиримых моджахедов, ведущих вооруженную борьбу с госвластью и шурави. А сколько по провинции шастало не объединенных священным джихадом бандитов, мародеров, наркоторговцев и прочего дерьма собачьего, — об этом не знала ни одна разведка…
Глава 3. Афганский вариант мобилизации рекрутов
То, что в провинции затевается что-то серьезное, мы почувствовали буквально через пару месяцев после визита в Кандагар президента Афганистана — Наджибулы. Командованию всех силовых ведомств из Кабула поступило распоряжение: за счет местных жителей призывного возраста незамедлительно приступить к проведению комплекса мероприятий, направленных на доукомплектование боевых частей.
Надо отдельно отметить, что призывной возраст по афганским законам того времени колебался от 18 до 55 лет. Но законы в этой стране никогда не соблюдались и под призывную «гребенку» заметали всех подряд, невзирая на возраст. На военную службу попадали и шестнадцатилетние юнцы, и седые старики. Состояние здоровья, или же какие-либо физиологические дефекты, имевшиеся у призывников, в счет не брались.
Призывная компания в Афганистане имела свои национальные особенности, разительно отличавшиеся от того, что мы привыкли видеть у себя на Родине.
Мероприятия, связанные с призывом гражданского населения на военную службу, систематически проводившиеся по всему Афганистану, а если быть точнее — в той его части, которая находилась под контролем госвласти, были сравнимы с войсковой операцией.
Делалось это примерно следующим образом.
В самый разгар торговли на одном из Кабульских базаров (читай — в любом городе Афганистана, находящемся под контролем госвласти) его по периметру окружали солдаты Царандоя или какого другого силового ведомства. Далее следовала зачистка толпы. Особ женского пола отпускали без проверки, сполна отыгрываясь на мужиках.
Если у проверяемого не оказывалось при себе документа, удостоверяющего личность, или дающего право на освобождение и отсрочку от военной службы, он задерживался и доставлялся на один из многочисленных фильтрационных пунктов. Фильтрпункты, как правило, размещались на территории воинских частей, или в подразделениях Царандоя и ХАДа.
Чтобы рекруты не разбежались раньше времени, придумывались различные способы их доставки к месту дальнейшей проверки. В Кабуле для этой цели использовались грузовики с высокими бортами, зарешеченными сверху стальной сеткой. Такая «оборудованная» машина напоминала собачий ящик, в котором у нас дома возят отловленных бродячих псов. Задержанные афганцы сидели в этой импровизированной ловушке на корточках, поскольку встать в полный рост было просто невозможно. Набивали народу ровно столько, сколько могло влезть. О временных неудобствах никто и не вспоминал.
На фильтрационных пунктах все задержанные тщательным образом опрашивались. Довольно часто среди них выявлялись «духи» или их связники, проникшие в город с определенными целями. Их увозили для дальнейшего разбирательства в ХАД или Царандой.
С теми, чья личность была окончательно установлена, начинали работать сотрудники военкомата. Можно смеяться или сомневаться, но были таковые и в Афгане. А «натаскивали» их наши же военные советники…
Не известно о чем думали кабульские военные умники, отдававшие приказ о проведении тотальной мобилизации в Кандагаре. В городе, по центральным улицам которого и в дневное время было опасно ходить. А что уж говорить про закоулки и лабиринты старого города, куда представители госвласти вообще не совали свой нос.
Но приказ — есть приказ, а он, как известно, обсуждению не подлежит.
Для его выполнения был разработан план мероприятий, который подписали руководители всех силовых структур провинции. Потом этот план согласовали с руководством провинциального комитета НДПА, с губернатором Сахраи, и после всех бюрократических проволочек, связанных с регистрацией, размножением, рассылкой и доставкой к месту назначения, он наконец-то попал в Царандой.
Уже на следующий день в Кандагаре началась массовая облава на представителей мужского пола. Не обошлось и без перегибов — одного и того же человека задерживали по несколько раз за день. Сначала царандоевцы, затем ХАДовцы, и напоследок — военные. На следующий день все повторялось заново, но уже в другой последовательности. Мужская часть населения резко исчезла с улиц Кандагара. По городу бродили только древние старцы, да бегали босоногие бачата.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
