Супница содержала уху из лосося и пахла перцем, укропом и кумином. Марина разлила суп по тарелкам.
Андрей явно наслаждался ситуацией.
— У вас очень классно, Олег Николаевич, — сказал он. — Спасибо вам!
— Я буду уговаривать вас остаться, — сказал Олег.
— Если бы не специфические обстоятельства, меня бы не надо было уговаривать.
— Я понял про вас три вещи, Андрей. Первая: все очень плохо. Вторая: вы этого не понимаете. То есть очень плохими вам кажутся внешние обстоятельства, а на самом деле это о вашем внутреннем состоянии. И последняя: вы совершенно не безнадежны. ПЗ у вас положительное — сто процентов, мне для этого карту смотреть не надо. Коррекция нужна — сто процентов, без всякого анализа. И сделать ее надо обязательно, независимо от того, кто вас ищет и как быстро найдут.
— Зависит от того, как быстро меня найдут. Как только это случится, нам уже ничего не дадут сделать, даже, если я соглашусь.
Уху сменили куриные ножки, тушеные в сметане с пряностями. Потом чай. Дмитрий разлил кипяток, заварив чайные пакетики. К чаю полагались булочки и вишневое варенье.
— Андрей, что за история с вашим другом, в убийстве которого вас хотят обвинить? У них есть основания?
— Я был там. Меня вызвали эсэмэской, написанной от его имени. Но когда я пришел, Илья был уже мертв.
— И что вы сделали?
— Вызвал скорую, конечно, — пожал плечами Андрей.
— И с ней приехала полиция?
— Сразу после нее. Врачи и вызвали.
— Они обязаны, если констатировали смерть.
— Но полицейские удовлетворились моими объяснениями. Переписали данные, я им оставил телефон, пообещал явиться, если меня вызовут как свидетеля.
— И не пошли?
— Меня вызвали в СБ. Один старый друг написал мне, чтобы я не ходил, потому что меня собираются арестовать.
— И вы пошли вместо СБ ко мне.
— Мне вас рекомендовали. Говорят, вы помогаете в таких случаях.
Пришло сообщение от Леши: «Олег Николаевич, вам звонили. Я пока не брал трубку. Что делать, если еще позвонят? Вот контакт». Дальше следовал номер телефона и подпись: «Пропущенный вызов: Виктор Петрович (СБ)».
Стоило только упомянуть эту аббревиатуру!
Олег Николаевич ее ненавидел. Равно, как и все предыдущие. Они звучали по-разному, то сокращаясь, то увеличиваясь в длину: Тайный приказ, Третье отделение, ЧК, НКВД, КГБ, ФСБ, СБ. Названные конторы, зачастую, недолюбливали друг друга, и каждая следующая заявляла о полном разрыве с предыдущей, однако очень быстро превращалась в сорт одной и той же дурно пахнущей субстанции.
— Мне звонили из СБ, — сказал Олег.
Альбицкий заметно побледнел.
— Видимо, мне пора изменить планы, — заметил он.
— Не торопитесь, это только звонок. Может быть, вообще совпадение. Я не знаю пока, что от меня хотели.
И набрал ответ Леше: «Если Виктор Петрович будет звонить, скажи, что я на месте, но подойти не могу, поскольку занят с клиентом. Попроси перезвонить после девяти. Держи меня в курсе событий».
— Надеюсь, что они считают, что я в Москве. Машина на приколе. Телефон в офисе. Заключение будем смотреть?
— Да, конечно.
— Прошло больше часа, — сказал Дмитрий. — Там, наверное, все готово.
— Пойдемте, — позвал Олег.
Они вернулись в кабинет к погрузившемуся в спячку компьютеру с черным экраном.
Олег Николаевич коснулся клавиатуры, и экран вспыхнул.
Сверху, над таблицей со многими параметрами, шла надпись: «Результат диагностики: положительный, 95 %». И под ней: «Потребность в психокоррекции: необходима, 91 %».
— У-у-у, — протянул Олег, — плохи ваши дела.
— Я ожидал чего-то в этом духе, — заметил Андрей, — но не думал, что настолько жестко.
— Сядьте, давайте посмотрим параметры. Поймем, что ему не понравилось.
Они сели у монитора.
Олег начал просматривать и комментировать таблицу.
— На первой странице сплошная норма. Видите, черные цифры? То, что выпадает за границы нормы, будет красным. Интеллект высокий. Хорошо. Зеркальные нейроны. Выше среднего. Еще лучше. Развитие префронтальной кары: высокое. Супер! Самоконтроль. Высокий. Ответственность: очень высокая. Честность: узкая норма. Это лучше, чем широкая. С такими параметрами в сонм святых надо, а не в ПсиЦентр. А вот! Авантюризм: высоковат. Даже окрашен оранжевым. Широкая норма. Такие показатели бывают у гангстеров и флибустьеров, но у них зеркальных нейронов мало. В сочетании с высокими зеркальными нейронами, это скорее первооткрыватели новых земель, предприниматели и революционеры.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Олег прокрутил страницу.
— А вот она ваша проблема. Склонность к насильственным действиям. Значительно выше нормы. Это ваш пистолет, из которого вы собирались отстреливаться и видимо то, о чем вы молчите. Экспресс-анализ не ловит конкретные эпизоды.
— А подробный анализ?
— Подробный конечно. Но он будет через несколько часов. Подождете?
— Думаю, да. Но держите меня в курсе вашего общения с известной конторой.
— Конечно. Но по-хорошему с таким результатом надо вводить коррекционные моды и зависать у меня в клинике, причем, боюсь, что нескольких дней не хватит. Ничего страшного в этом нет. Хотите я покажу вам как работают коррекционные моды?
Андрей кивнул.
— Надеюсь, что время еще есть.
Олег навел курсор на роковые красные цифры, и над ними всплыла мелкая надпись: «Показать карту и рекомендации». Олег кликнул по надписи, и картинка сменилась: вместо таблицы возникла объемная нейронная сеть.
— Вот проблемный участок, — сказал он. — видите, один из отростков нейрона помечен красным. Он лишний. С помощью ферментов моды его уберут. А зеленые линии — это связи, которые должны быть, но их нет. Их моды достроят.
Олег уменьшил картинку, нейронная сеть отдалилась, зато нейронов прибавилось. Красных и зеленых линий оказалось много.
— Как видите, есть, чем заняться. А теперь посмотрите, что должно быть.
Картинка сменилась. Теперь нейронная сеть была без красного и зеленого, просто с одинаковыми клетками.
— Может быть, сложно заметить разницу, но это здоровая сеть — то, что получится.
Под картинкой располагалась кнопка «принять рекомендации».
— Я пока ее не трогаю, — сказал Олег. — Это, если только вы согласитесь на коррекцию.
— Если они сюда не нагрянут в ближайшие несколько часов.
— Уже хорошо. Значит, не исключаете согласия. Еще раз: совсем не страшно. Введение коррекционных модов, конечно, штука неприятная, но это и все. Коррекционные моды вводят один раз на весь курс лечения. В остальное время можете гулять по саду, валяться на кровати с планшетом и беседовать с Мариной Юрьевной и Дмитрием Сергеевичем. Коррекция протекает совершенно незаметно. Надо будет только очень четко принимать все лекарства, которые я выпишу. Они не страшные, это не кондактин. Температура будет немного повышенной, но это не сорок, и даже не тридцать девять. И где-то раз в три дня будем смотреть, как меняется нейронная карта. По сигналам с коррекционных модов.
— Пока, в любом случае, ждем окончательный результат. Когда он будет?
— В три-четыре утра. Остаетесь переночевать?
— Да, спасибо огромное. Честно говоря, двое суток не спал, кроме как под вашим биопрограммером.
— У меня сейчас свободна одна комната для пациентов, так что пойдемте.
— Только разбудите меня, как только будет результат или еще что-то случится.
— Хорошо.
Они поднялись на второй этаж, и Олег открыл дверь в маленькую комнатку: окно, стол, стул, маленький шкаф у стены, кровать.
— Справа дверь: душ и туалет, — прокомментировал он. — У вас какой размер одежды?
— Сорок восьмой.
— Завидую… Там в шкафу пижама, упакованная в полиэтиленовый пакет. Размер 50-й. Но вы ее берите, вы же без вещей ко мне попали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Спасибо, Олег Николаевич! Еще можете мне дать пароль от вашего вайфая?
— Конечно.
Олег нашел в записной книжке смарта и продиктовал пароль.
Спустился к себе в кабинет, там за компом сидел Дима. Было около десяти вечера. Он обычно так рано не ложился. Биопрограммер работал, до результата было еще далеко. Только цифра 95 % в «результате диагностики» сменилась девяносто шестью.
