Читаем без скачивания Тайна графа Эдельмута - Анжелина Мелкумова

Граф засмеялся.

— А по истечении определенного времени я прошу у ее сиятельства ручки.

— И не побоялись, что откажет? — удивился Упырь.

— Откажет? После того как я подсыпал ей в вино моего «соглашательного порошка»? После него, друг мой, никто не отказывается. И ты бы не отказался съесть самого себя, дай я тебе его попробовать. Хочешь?.. — Граф направился к двери, за которой стояли стеклянный колбы.

— Не-е-ет! — замахал руками Упырь.

— Как знаешь, — шевельнул тот бровями. И снова усевшись на стул, довольно сложил руки на груди. — М-да… не прошло и месяца, как я был уже графом.

— Ишь, небось, ваше сиятельство счастливы были, — замигал Упырь.

— Счастлив? Гм… может быть. Два или три дня. До тех пор, пока не прочел завещания, написанного графом Эдельмутом перед отъездом на войну.

— И что же?

— Что же… — помрачнел Шлавино. — Все свои владения — все до ниточки, до последнего камешка — граф завещал своей дочери, этой мерзкой девчонке Эвелине. Вот что!

Наступила тишина.

— Да-а, дела… — бормотал Упырь.

— Таким образом, я остался с носом. Само собой, я велел похитить девчонку. Само собой, кинуть в реку. Но за «реку» мерзавец слуга запросил с меня тысячу сребренников. Я, конечно, мог бы воспользоваться моим «соглашательным» порошком. Но не было времени его готовить — на следующий день приезжала моя дорогая супруга, гостившая у тетушки. Итак, сто сребренников слуге, чтоб украл, и пятьдесят няньке, чтоб чихнула.

Граф вздохнул.

— До сих пор себя виню. Терзаюсь и извожусь. Оттого, что не догадался после всего угостить слугу чаем с конфетами.

— Не терзайтесь, ваше сиятельство, правильно сделали. Не заслуживал он того.

— Неверно, друг Упырь. Заслуживал. — Граф горько покачал головой. — Ох, как заслуживал… Ты же знаешь, я все время вожу с собой коробку волшебных конфет. Они разного цвета: съешь одну — превратишься в таракана, съешь другую… — Внезапно замолчав, граф посерел лицом. — Мерзавец. Перед смертью он все рассказал. И про злодея в маске… — Приложив к глазам маску, граф полюбовался на себя в зеркало. — И про сиротский приют…

Граф скривился:

— Теперь девчонка снова тут — наследница всего! А я… Остался тем же проходимцем, что и был.

Снова потянулось молчание.

— А как же порошок? — вспомнил Упырь. — Тот, что ваше сиятельство приготовили сегодня утром? Зеленый?

— Что — порошок, — отмахнулся граф. — Я подсыпал его девчонке в еду. И внимательно следил за ней весь ужин. Но она не съела ни одного — ни единого! — кусочка. Уж эти мне сиротки — худые и голодные. Если б съела хоть кусочек, уже бы давно превратилась в лягушку.

— Да-а, хлопоты… — невесело вздохнул Упырь.

— И слава дьяволу, что не превратилась. — Граф встал, глаза его горели. — И слава дьяволу! Ибо ты ведь знаешь, какие слухи ходят обо мне в народе: что будто я колдун, что упражняюсь не только на кошках… Сам понимаешь: если девчонка исчезнет просто так, потянутся новые слухи. Потому самым правильным будет то, что сделаешь ты сегодня ночью.

Стремительно пройдя к окну, граф вонзил глаза в красную звездочку. Испуганно мигнув, звездочка потухла.

— Похороны будут пышные. Да, очень пышные. Пусть каждый, вплоть до последнего нищего, увидит наследницу графства в гробу: мертвое лицо — в белом атласе и окруженное венками из ярких цветов… Иди, надеюсь на тебя. Помни про соглашательный порошок и не забудь про «сердечный удар». Убери ее с моей дороги! — прохрипел он вдруг, сжав кулаки. — Это ошибка, что она существует!

Подскочив в кресле, Упырь поспешно встал. И бормоча «сердечный удар — так сердечный удар… как вашему сиятельству будет угодно…», выполз из кабинета.

Граф вышел следом.

Звуки удаляющихся шагов… Потом все стихло. Они ушли.

— Они ушли! — вскочила Эвелина. И тут же упала на стул, дрожа всем телом.

Нет, бежать она не могла. Ей хотелось лечь и заплакать. Больше всего ее огорчило, что отец… не только не оказался сказочным героем — он вообще не оказался отцом!

Было горько, грустно и не хотелось жить в этом мире — таком жестоком, таком несправедливом…

— Я хочу умереть, — сообщила она Марион. И всхлипнула.

— Ваше сиятельство хочет умереть? — ужаснулась Марион. — Ваше сиятельство хочет попасть в руки упыря?!

Это вернуло Эвелину к действительности.

— А-а… что же мне еще остается? — неуверенно пожала она плечами. Подошла к окну, поднялась на цыпочки, выглянула в ночь. Земли не было видно, только зубцы крепостной стеньг.

— О, ваше сиятельство, надо бежать! Бежим из замка, пока вас не хватились! И… и знайте, ваше сиятельство: я буду вам служить до последней капли крови!

При слове «крови» у Марион поплыло перед глазами — она пошатнулась и упала в кресло.

Но ненадолго. Уже скоро девочки пробирались по темному коридору, а затем по лестнице — вниз, вниз, вниз…

«По темному» — не совсем верно, потому что, вспомнив ночную неразбериху графского дома, прихватили по свече. И теперь направлялись в комнату Марион. Чтобы прихватить Фауля. Фауль ведь не виноват, что…

Тут Марион остановилась как вкопанная.

— Фауль! — вскрикнула она в отчаянии. — Он остался в опочивальне! Когда мы вместе приходили представляться вашему сиятельству… Он так и заснул на кровати… в кружевах и с балдахином!

Скорее, скорее — повернули девочки обратно — нужно спасти Фауля, пока не пришел Упырь!

Никогда, никогда еще в своей кошачьей жизни Фауль не спал так замечательно. Посудите сами: вы лежите на широкой-преширокой пуховой подстилке, ваши лапки сжимают мягкий розовый шелк, а ваш хвостик покоится на белой кружевной подушечке. Признайтесь честно: спали вы так хоть раз?

То-то. А вот Фауль сподобился.

Сны на таком сладком месте снились соответствующие. Толстая мышь была такой жирной, что идти не могла, и Фауль ловил ее, лежа на боку: тяп-ляп… ляп-тяп… Потом появился пруд: водичка чистая, прозрачная, а в ней рыбки… стаи золотых рыбок; махнешь лапой — и нацепляешь на каждый коготок по одной, махнешь лапой… Вдруг вода замутилась, и появилась огромная рука — р-раз! — заграбастала Фауля поперек живота… Прощайте, рыбки, прощай, пруд…

«Не-е-ет!» — хотел закричать Фауль. А вместо этого получилось громкое «Мя-а-ау-у!»

— Сумасшедший! — ужасалась Марион, зажимая коту морду рукой. — Ты погубишь нас всех, и прежде всего — ее сиятельство. Бежим отсюда!

С котом в объятиях она ринулась было обратно к двери. Но тут произошла заминка: Фауль пытался утащить с собой мягкое шелковое покрывало, а Марион лихорадочно и потому не очень ловко отцепляла розовый шелк от кошачьих когтей.

Хотя, как уже было сказано, борьба с покрывалом длилась всего несколько мгновений, но этого хватило, чтобы повернуть все происшествие в другую сторону. Эвелина обвела глазами комнату И в ночных сумерках увидала фигуру в кресле.

Изящно склоненная головка, точеный носик, белый лик, на прямых плечах пышной волной лежат роскошные волосы. Откинувшись в кресле, незнакомка не сводила с Эвелины неподвижного взгляда широко раскрытых глаз.

В первый момент Эвелина чуть не закричала от ужаса. Попятилась и, споткнувшись о кровать, упала на шелковую перину.

В следующий — уже пробиралась к креслу.

Кукла. Всего только кукла… А какая отличная мысль пришла Эвелине в голову! Просто замечательная!

Вот оно, может быть, спасение… Это должно подействовать! Обязательно должно!.. Взяв Изабель на руки (та была большая и тяжелая), девочка потащила ее через всю комнату на кровать.

— Что это ваше сиятельство надумали? — скакала рядом Марион с котом на руках. — Как бы не стало поздно! А, ваше сиятельство?

Суетясь и путаясь с пуговками, Эвелина напяливала на голову кукле свою ночную сорочку в розовых кружевах. Сорочка — так… рукава — так… Ведь кукла была почти одного роста с ней!..

Теперь уложить в постель…

Уложив куклу на место, где полагалось спать ей самой, Эвелина укрыла ее одеялом. Все отлично. Кукла была большая, и казалось, что в постели лежит Эвелина.

Воск на лице делал ее удивительно похожей на живую девочку.

Вот только глаза… Поскольку глаза кукла закрыть не могла (в те времена куклы еще не умели закрывать глаза), Изабель лежала, таращась в потолок.

Но и тут Эвелина нашла выход: шляпка куклы и чепец Марион поменялись местами. Вот так: просторный чепец Марион как бы невзначай сполз на глаза куклы до самого носа — и теперь никто бы не подумал, что «Эвелина» не спит. Да и Марион в шляпке смотрелась великолепно — совсем как светская дама.

— Все в порядке! — ободряюще улыбнулась Эвелина. — Мы их хитро обманем!

Натянув одеяло кукле до самого подбородка, она вскочила, бросила последний взгляд на Изабель… Настоящая девочка лежала в постели!