— Пусть все выйдут! — и все вышли.
Амно́н сказал Фама́ри:
— Принеси еду в спальню и покорми меня.
Фама́рь взяла лепёшки, которые приготовила, и принесла их Амно́ну в спальню. Когда она подала ему лепёшки, он схватил её и сказал:
— Ложись со мной, моя сестра.
Но она сказала ему:
— Нет, брат! Не бесчести меня. Так не делается в Израиле. Это же безумие! Как я переживу такой позор? Да и о тебе пойдёт дурная слава в Израиле. Прошу тебя, поговори с царём. Он не откажется выдать меня за тебя замуж.
Но Амно́н не стал слушать Фама́рь и, схватив ее за платье, бросил на ложе.
Ионадав стоял вместе с людьми царскими за дверью. Он слышал ее крики, но ничего не сделал. Он презирал Амнона, но больше всего он хотел стать первым в царстве и потому был готов поставлять всех девушек в спальню Амнона, чтобы тот был доволен.
Амнон с презрением смотрел на плачущую Фамарь в изорванном платье. Теперь она была ему не интересна. Он сказал Фама́ри:
— Вставай, убирайся отсюда!
Она возразила:
— Нет, брат! Прогнав меня, ты поступишь ещё хуже, чем уже поступил.
Но он не стал её слушать.
Позвав юношу, который ему прислуживал, он велел:
— Выпроводи эту отсюда и запри за ней дверь. Слуга вывел её и запер за ней дверь. Тогда Фама́рь посыпала голову пеплом и разорвала своё красивое платье. Схватившись за голову, она шла и рыдала.
Авессалом увидел ее и прижал к себе.
— Это Амно́н сделал с тобой такое? Никому не говори о том, что случилось, сестра. Он твой брат. Старайся не думать об этом. С этого дня ты будешь жить в моем доме.
Давид, узнав о случившимся, ожидал, судебного разбирательства между своими сыновьями. Но Авессалом не стал обвинять Амнона, опасаясь потерять свое имя. Давид обязал Амнона выплатить виру Фамари, а через полгода выдал замуж за вдового сотника.
5
Наступила весна. Работники, подоткнув рубаху, очищали поля подготавливая землю к посеву ячменя. По дороге проехали всадники затем прошли копейщики. Работники с интересом смотрели что будет дальше. Появилась большая колесница, в которой сидели трое мужчин и один из них Адонирам, начальник подневольных работников.
Работники быстро разбежались по своим местам, хорошо зная скверный характер Адонирама. Следом за колесницей проехал еще один отряд всадников.
В колеснице сидели царь Давид, Адонирам и Иосафат бен Ахилуд. Адонирам закончил свой доклад и откланявшись сошел с колесницы. Иосафат сказал:
— Мой царь Амнон недавно вернулся из северных земель. Местные владетели жалуются на его посягательства их дочерей. Я решил что будет лучше его вернуть. Два года уже прошло, Авессалом назвал свою дочь Фамарь и скоро вновь станет отцом. Он приехал из своих владений, и жаловался мне, что очень недоволен тем как поступили с Фамарь. Он желал сам о ней позаботиться.
— Чтобы она прожила во вдовстве нет, пусть лучше обретет покой в семье. А с Амноном надо что то делать. Поговорю я с ним по душам. Пригласи моих сыновей ко мне на ужин.
* * *
На ужин к царю Давиду пришли его сыновья. Амнон и Авессалом сидели в дальней части стола. По правую руку сидел трехлетний Соломон. По левую руку сидел калека Мефивоше́т, внук Саула. Прошло два года, и за это время Авессалом ушел весь в семью и говорили, что свою дочь он назвал Фамарь. Амнон тоже провел вдали от Иерусалима в наказание. Но Давид любил своего первенца, и потому поскольку не было обвинений со стороны Авессалома, дело замяли.
Ужин прошел спокойно. Амнон и Авессалом иногда посматривали друг на друга. Давид обратился к Амнону:
— Войско без тебя скучает, не хочешь вернуться к командованию?
— Мой отец, — удивился Амнон, — Это честь. Я больше не посрамлю тебя царь отец.
— А ты Авессалом, — повернулся Давид к Авессалому, — Не хочешь заняться, чем нибудь полезным. Может, хочешь стать управляющим? Я осматривал свои виноградники и мне кажется, что за Адонирамом надо приглядывать.
— Я подумаю, — Авессалом нахмурился, — А почему я не могу стать военным?
Амнон усмехнулся. Давид посмотрел на своего сына.
— У меня много командующих, зачем тебе быть одним из них. Не хочешь становиться управляющим тогда поезжай в Галаад. Там сейчас неспокойно, поэтому принимай город под свою руку. А ты Амнон поезжай на Филистимскую границу. Участились нападения на границе, поэтому наведи там порядок.
Авессалом почувствовал, что его хотят отослать как можно дальше. Он собрался с духом и как можно спокойней сказал:
— Мой царь отец у меня родился сын, и я не могу сейчас уезжать так далеко. И я был бы польщен твоим царь присутствием в Ваал-Хацоре что возле Эфрема. Мои люди стригут там овец, и поэтому случаю будет большой праздник. Я приглашаю тебя и твоих слуг на мое торжество.
Но царь ответил Авессало́му:
— Нет, мой сын! Если мы все придём, то будем тебе в тягость.
Несмотря на уговоры, Давид отказался, но дал своё благословение.
Тогда Авессало́м сказал:
— Если ты не пойдёшь, то пусть хоть мой брат Амно́н пойдёт.
Царь возразил:
— Зачем ему идти с тобой?
— Он мой старший брат и твой царь первенец. Это большая честь для всех моих домашних, если царь, таким образом, поприсутствует и даст нам свое благословение.
Царь устало махнул рукой.
— Хорошо я отпускаю своих сыновей, кроме Соломона он еще мал для таких путешествий.
* * *
Вечером Авессалом уехал в свой дом. Город веселился. А он все вспоминал проклятый царский ужин. У него на глазах Амнона восстановили во всех правах, а его отправляют как можно дальше. И он ничего не может сделать. Авессалом подошел к окнам и посмотрел на веселящиеся толпы.
Вошел слуга и осторожно произнес:
— К вам посетитель мой господин.
— Я никого не хочу видеть. Он представился?
— Да мой сао. Это Бенаия бен Иодай.
Авессалом был заинтригован. Он ожидал увидеть своего брата или Иоава бен Церуи. Но Бенаия бен Иодай до сих пор никогда не приходил к нему. Глава царских телохранителей был таинственным человеком и его многие боялись.
— Проси.
Бенаия вошел и без приглашения сел.
— Я заинтригован. Что такого важного ты можешь мне сообщить Бенаия бен Иодай. Ты глава царских телохранителей, неужели ты пришел арестовать меня?
— У царя есть для этих целей гатянин Иттай. А пришел я, чтобы сказать вам, что вы и ваш брат, глупые юнцы. Вы поссорились друг с другом из-за вашей сестры, более того вы попали в опалу и надолго лишились милости царя.
— Не забывай, с кем разговариваешь слуга престола. Я царский сын, а ты всего лишь слуга. И в опалу всегда можешь попасть ты. Помни свое место раб.
Бенаия бен Иодай сидел с каменным лицом, что еще больше напрягало Авессалома. Бенаия бен Иодай снисходительно улыбнулся и продолжил:
— Я помню, кто я и служу Давиду, поскольку это мой долг. Я знаю, что он помазан на Царство нашим Господом и его пророком Нафаном. Сейчас нужен мир в Царстве Израиля, а вы два царевича нарушаете мир. За насилие над Фамарь ты не выдвинул обвинения и не убеждай меня, что ты простил Амнона. Я вижу ты затаил обиду но прошу ради мира в Доме Давида усмири свой гнев.
Авесалом с недоверием слушал Бенаию бен Иодая. Он вдруг понял, почему Давид хочет отослать его. Однако все это не имело значения. То, что он задумал он свершит.
— И что теперь, — сухо спросил он?
— Уезжай на восток и забудь обо всем, вот мой совет, — жестко ответил Бенаия, — Усмири свою гордыню.
Бенаия ушел, а Авессалом вновь стоял у окна и смотрел на город.
— Я еще поквитаюсь с тобой Амнон за мою сестру, — прошептал Авессалом в пустоту…
* * *
Стрижка овец шла в начале весны, и сопровождалось большим торжеством. На торжестве часто присутствовали левиты и собирали часть шерсти в священный дар. Торжество устроенное Авессаломом было очень торжественным. Было выпито много вина Авессалом приказал зарезать несколько ягнят, чтобы устроить торжественный ужин для своих братьев.
