Я медленно произнесла:
— Я не могу сказать, почему я пришла.
Это было правдой. Или, вернее, сказать-то я могла, но здесь было смешано так много мотивов, что ей никогда не понять. Потому что на эти два дня мне удастся уйти от Дэвида. Из-за детства, что мы с ней делили, неважно насколько отравленном случившимся, тем не менее сейчас напоминавшем мне Аркадию. Потому что я хотела увидеть Киру униженной, страдающей, как когда-то из-за нее страдала я. Потому что у меня была некая безумная идея, такая же сумасшедшая, как хаос, в котором мы жили две недели назад, что, может быть, у нее находится ключ к пониманию необъяснимого.
Она спросила:
— Ты пришла позлорадствовать?
— Отчасти.
— Хорошо, ты имеешь право. Только помоги мне.
— По правде говоря, Кира, ты не выглядишь как тот, кому вообще нужна помощь. Ты кажешься хорошо накормленной, вымытой, и за этими стенами ты в достаточной безопасности. — Это больше, чем у моих детей. — Кстати, как ты оказалась здесь?
— Меня посадили в ту же секунду, как заметили корабль пришельцев. — В ее голосе слышалась горечь.
— По какому обвинению?
— Без всяких обвинений. Я задержана для блага государства.
Я спросила ровным голосом:
— Из-за корабля пришельцев или из-за того, что ты спала с китайским врагом?
— Тогда они не были врагами! — гневно сказала она, и я увидела, что моя догадка подвела ее к точке, когда ей захотелось сказать мне: «а катись-ка ты…» Но она не отважилась.
Выглядела она неплохо. Упитанная, мытая, как я сказала. Однако, больше не милашка. Что ж, с тех пор, как я ее видела, прошло девять тяжелых лет. Нежная кожа загрубела и сморщилась гораздо больше моей, как если бы она провела массу времени на солнце. Волосы, когда-то ослепительно золотые, были тускло-каштановыми с прядями седины. Моя тетя Джули, ее мать, погибла пять лет назад в дорожном инциденте.
— Эми, — сказала она, явно контролируя себя, — боюсь, что они просто задержат меня здесь навечно. У меня больше нет никаких связей с китайцами, и я не знаю ничего об этом корабле пришельцев. Я просто тихо жила под чужим именем, а они ворвались в мою квартиру посреди ночи, сковали и бросили сюда.
— Почему ты не обратишься к генералу Чжоу? — жестоко спросила я.
Кира только глядела на меня с таким отчаяньем, что я почувствовала презрение к ней. Она была — и всегда будет — сентиментальной. Я помню, что она в действительности думала, когда этот военный монстр любил ее.
— Расскажи мне, что произошло после 2018 года, — сказала я, и увидела, как она вцепилась в это с отчаянной надеждой.
— После того, как вышла твоя история… я извиняюсь, Эми, я…
— Не надо, — резко сказала я, и она оказалась достаточно сообразительной, чтобы остановиться.
— Я бросила Чун-фу, или, скорее, он бросил меня. Я тяжело пережила это, хотя предполагаю, что была большой дурой, чтобы не подумать, что он именно так и отреагирует, чтобы не предвидеть… — Она отвернулась, старое страдание заново проступило на ее лице. Я подумала, что слово «дура» даже и близко не покрывает истины.
— Во всяком случае у меня были старые друзья, которые помогли мне. Большинство людей не хотело иметь со мной ничего общего, но несколько верных обеспечили мне новые документы и работу на крабовой ферме на мысе Кейп-Код. Знаешь, работа мне нравилась. Я и забыла, как хорошо себя чувствуешь, работая на воздухе. Конечно, это отличалось от работы на молочной ферме отца, но ветер, дождь, море… — Она уплыла в воспоминания о том, что я никогда не видела.
— Я познакомилась с крабовым фермером по имени Дэниел, и мы жили вместе. Я никогда не называла ему своего настоящего имени. У нас родилась дочь Джейн…
Мне казалось, что я уже видела страдание на ее лице. Я ошибалась.
Я спросила по возможности мягче:
— Где сейчас Дэниел и Джейн?
— Погибли. Биовирусная атака. Мне казалось, я не смогу после этого жить, но, конечно, смогла. Люди все могут. Ты замужем, Эми?
— Да. Я его ненавижу. — Я не планировала это сказать. Но что-то в ее страдании высвободило мое собственное. Кира не казалась потрясенной.
— Дети?
— Трое чудесных. Двойняшки-пятилетки и шестимесячный.
Она наклонилась вперед, словно растение, изголодавшееся по солнцу.
— Как их зовут?
— Люси, Лем и Робин. Кира… ты думаешь, как именно я могу тебе помочь?
— Напиши обо мне. Ты ведь журналист.
— Нет. Больше нет. Ты завершила мою карьеру. Неужели ты действительно не знала об этом?
— Тогда созови пресс-конференцию. Разошли сведения в отделения новостей. Напиши письма в конгресс. Только не дай мне гнить здесь до бесконечности только потому, что они не знают, что со мной делать!
Она действительно не имела никакого понятия, как делаются вещи. Все еще сама невинность. Я еще не была готова выпалить, что все ее страдания просто глупость. Вместо этого я сказала:
— Пришельцы хоть как-то общаются с тобой со своего корабля?
— Конечно, нет!
— Корабль ушел, ты знаешь?
По ее лицу было ясно, что она не знает.
— Они ушли?
— Две недели назад. Подошли не ближе Луны. Если б у нас имелась, хоть какая-то приличная космическая программа, если б она имелась хоть у кого-нибудь, мы могли бы попробовать войти с ними в контакт. Но она просто осмотрела нас с такой дистанции, а потом отвалили.
— Да пусть они катятся к черту! Я бы хотела, чтобы их сбили!
Она удивила меня: как языком — Кира, несмотря на свои сексуальные приключения, всегда была несколько жеманной — так и ненавистью. Должно быть, удивление проступило у меня на лице.
— Эми, — сказала Кира, — они испортили мне жизнь. Без того похищения, — слово, в действительности, не слишком-то подходило, — когда мне было десять лет, родители никогда бы не развелись. Я не стала бы отщепенкой в школе. Я никогда бы не встретилась с Чжоу, но вела бы себя, как… и, конечно, не оказалась бы теперь в этой трахнутой тюрьме! Они явились сюда, чтобы испортить мою жизнь, и это им удалось.
— Ты ни в чем не виновата, — сказала я ровным голосом.
Кира уставилась на меня.
— Не смей судить меня, Эми. Ты с твоими живыми детьми, с твоей жизнью, свободной от всякого подозрения, что ты в чем-то уродлива и опасна, потому что несколько часов в детстве, о которых ты даже ничего не можешь вспомнить…
— Не можешь вспомнить? А как насчет шлема, мелькающих картинок и наблюдающих пришельцев? Ты все это придумала?
В ярости она рванулась, чтобы ударить меня. Но там, конечно, ничего не было. Вместе мы были лишь виртуально. Я встала, чтобы унести с собой свою половинку фарса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
