тебя много разных вещей. — Как все реализуют, долг почти погашен будет. Тебе в работном доме придется всего месяца два провести, а потом сможешь новую жизнь начать.
— Новую... Жизнь? — спросил он, с шумом втянув воздух. — Новую жизнь?
— Ну да, — сказал я. — Устроишься на работу, послужной список у тебя неплохой. Придется поужаться, но если постараешься, и если повезёт, то скоро в такой же квартире будешь жить.
— Это вещи и есть моя жизнь! — завопил он, вскакивая.
Я ожидал, что он набросится на меня, но вместо этого должник рванулся к открытому окну. У меня сработал ускоритель рефлексов, но корпорат уже выпал наружу, сорвав плечами белую тюль с карниза.
Я успел поймать беглеца за ворот футболки, но ткань не выдержала, с треском порвалась, и через несколько секунд тело должника оказалось в свободном полете. Послышался дикий визг.
Я выглянул вниз. На дороге, ведущей к подъезду, лежал труп, запутанный в окровавленной занавеске. А со стороны проспекта подъезжали три машины с эмблемами «Всероссийского Сберегательного Банка» на крышах. Вот и команда изъятия поспела.
Жаль, что дурачок не был в курсе, что смерть в России не освобождает от долгов, и его хлам все равно спишут в пользу банка, а кредит повесят на ближайших родственников. Хотя, может и знал, но ему было уже все равно.
Глава 2
— Должник покончил с собой? — спросил старший инспектор.
— Да, — кивнул я. — Он бросился в окно, я прыгнул за ним, поймал его за футболку, но она порвалась. Не удержал. Он выпал в окно.
— Ты не успел? УМУР не сработал? — он продолжал расспрашивать меня.
— Ускоритель рефлексов сработал, — кивнул я. — Но я все равно не успел. Он выпал в окно.
— Он пытался на тебя напасть?
— Он выпал в окно, — продолжал упрямо твердить я, смотря на шеврон инспектора, чтобы не оскорбить его своим взглядом. «Валерий Строганов». В последнее время я слишком часто вижу его имя и персональный номер.
— Записи будут отсмотрены, а соответствующая отметка в личном деле поставлена, — подытожил Строганов.
Смерть должника — это не что-то из ряда вон выходящее. Особенно, если после него осталось достаточно имущества. Но как ни крути, а личное дело лучше держать в приличном виде. Чем меньше в нем отметок о косяках, тем лучше. Я все еще надеялся, что рано или поздно меня уберут с улиц и посадят в офис.
Впрочем, с каждым годом надежд на это было все меньше. Как бы я не старался, но мое дело постоянно пополнялось записями об увечьях должников. Ну а что поделать? Имущество должно быть изъято, а сам должник может быть здоровенной дурой, накачанной боевым железом и стимуляторами под завязку. Хочешь не хочешь, но придется вступить в бой, который может закончиться фатально. И каждый раз это приводило к тому, что у меня в деле появлялась отметка о превышении служебных полномочий. Банку-то наплевать, а старшие, что координируют нашу работу, на улицах никогда не были. Там нет никого из тех, кто поднялся из низов. Все хорошие места занимали чьи-то сынки и друзья, а я так и оставался рядовым коллектором.
Пиджаки уже описывали имущество, декларировали дефекты, а специальная команда грузчиков при них упаковывала всё и уносила вниз. Мне же приходилось стоять и выслушивать старшего инспектора, которого вызвали после того, как этот чертов должник упал из окна.
— Я запрошу дополнительную проверку вашей работы, — сказал он с нескрываемым презрением в голосе. — Ваши методы мне не нравятся. Свободны.
Мне очень хотелось плюнуть инспектору под ноги, но я сдержался, потому что ничего не стоило ему записать это как нарушение корпоративного этикета, и тогда все, вообще труба. Я вышел из квартиры, дверь которой так никто и не закрыл, и присоединился к Грише, который стоял снаружи. Он, наплевав на запреты, парил электронную сигарету, небольшую, ватт на сорок. Я же достал пачку настоящих, выбил и размял одну, но закурить не решился.
— Поехали вниз, — сказал он, и мы двинулись к лифту. — Что, дополнительная проверка?
— Да, — сказал я.
— Забей, — сказал он. — Ты же просто не успел. Или ты из-за ствола беспокоишься?
— Да ничего мне за ствол не сделают, — огрызнулся я. — Просто эта тварь постоянно ко мне цепляется. И как назло, каждый раз, когда что-то происходит, приезжает он. Помнишь, когда должница убегала от нас через пожарную лестницу, упала и руку сломала, тоже пытался до меня докопаться. Будто это я проявил жестокость при задержании.
— Попробуй договориться с ним. Позовешь его пива попить, пообщаетесь. Может, отстанет?
— Без вариантов, — сказал я. — Уверен, что он и пива не пьет. Ставит себе клизму с кофеином и ходит весь день как заводной.
Я всё-таки не удержался и сплюнул на пол. Потом затер слюну подошвой и сунул в зубы сигарету, но прикуривать не стал.
Я знал, почему он до меня докопался. Дело в моем прошлом, и никак иначе. До того, как поступил на коллекторскую службу три года назад, я был наемником. Преступником и бандитом, делал разное по заказу криминальных дельцов — «решал», если говорить по-нашему. Кражи, шпионаж, заказные убийства, курьерские поручения, ограбления конвоев. И многое, многое другое.
Потом встретил Машу и решил завязать. Оказалось, это не так уж и просто — даже несмотря на то, что за пять лет криминальной карьеры мне удалось ни разу не попасться на горячем. Да, на меня, естественно, имелось личное дело, но никаких веских улик там не было. Я каждый раз оказывался просто «проходившим мимо». Только вот разов этих было подозрительно много, из-за чего найти работу было не так уж и просто.
Но в «ВСБ» меня приняли. Там о моей истории были в курсе. Не в деталях, потому что никто не обязан свидетельствовать против себя, но знали. И после теста на детекторе лжи всё-таки решили, что я гожусь для этой работы.
Решили все, кроме этого сраного Строганова, старшего инспектора службы безопасности.
Мы вышли на улицу. Должника уже отскребли от асфальта, а его труп увезли в морг. И это тоже проблема — он разбился всмятку, его железо банку не достанется, как и органы. Корпорация потеряла деньги.
А ещё банк упустил доступ к его криптовалютному счету, но я
