Для подготовки кандидатов на замещение наиболее ответственных офицерских должностей Цинские власти прибегли к посылке молодых образованных людей на учебу за рубеж, прежде всего в Японию, Германию, Англию, США. Всего с 1900 по 1911 г. военное образование только в одной Японии получили около 700 китайских офицеров.
Все происходившие в военной сфере Китая изменения и нововведения не затрагивали судьбы старых Восьмизнаменных войск, которые уже давно представляли собой огромную обузу государству. Полностью разложившиеся, не способные выступать в качестве организованной вооруженной силы не только для отражения внешней агрессии, но и для поддержания порядка внутри государства. Восьмизнаменные войска неизбежно должны были быть подвергнуты коренным реформам. Несмотря на длительное нежелание Цинского двора заниматься этой проблемой, в конце концов, в декабре 1908 года была составлена программа постепенной 9-летней реорганизации Восьмизнаменных войск, которая должна была завершиться в 1915 году.
На базе маньчжурских знаменных войск с 1908 года началось формирование новой дворцовой гвардии — Цзинь-вэйцзюнь. К сентябрю 1911 года в ней числилось 12 тысяч человек, и она представляла собой наиболее боеспособные части китайских вооруженных сил.
Некоторые успехи китайского правительства в деле военных реформ не приводили и не могли привести к коренному улучшению всей военной системы государства. Военный министр маньчжур Инь Чан в беседе с А.И. Гучковым, прибывшим в мае 1911 года в Пекин, заявил, что для осуществления основных военных преобразований Китаю потребуется не менее 10 лет мирного времени{15}. Таким образом, в первое десятилетие XX века Китай как военная держава так и не состоялся. Были начаты масштабные военные преобразования по всей стране, однако для их осуществления необходимы были огромные бюджетные ассигнования, единая концепция военных реформ и длительное время. Ни того, ни другого, ни третьего у Цинского Китая уже не было.
Военные преобразования и реформы в Китае проходили на фоне бурных политических и социально-экономических потрясений в стране. Революционное движение в Китае привело в конечном счете к победе Синьхайской революции 1911—1913 гг. и свержению Цинской власти. Начавшаяся эпоха революционных преобразований в Китае затронула, естественно, и вооруженные силы, равно как и всю систему военной организации общества.
В целом вооруженные силы Цинского Китая на протяжении всего XIX и в начале XX вв. не выполнили своей функции защиты государства от внешних и внутренних врагов. Вся военная организация Цинского общества не была способна отражать многочисленные агрессии западных держав и Японии. Слабость Китая в политическом, военном и экономическом отношениях обусловила его полуколониальное положение в мире». Положение Китая в конце прошлого столетия представляло печальное зрелище беспомощности: имея за собой три тысячи лет исторической жизни, обладая огромной территорией, с населением около 400 млн., обладая огромными источниками для торговли, производительности и благосостояния, это государство благодаря главным образом почти полному отсутствию каких-либо правильно организованных вооруженных сил было принуждено покорно подчиняться территориальным и концессионным требованиям иноземцев» — так характеризовал Китай в начале XX века полковник российского Генерального штаба Л.М. Болховитинов{16}.
Наиболее слабым звеном вооруженных сил являлись многочисленные Восьмизнаменные войска, деградация которых к концу XIX века стала очевидной даже для маньчжурской знати. Это сопровождалось общим крахом военно-феодальной системы власти в Цинском Китае. Внутренние войны, революционное движение внутри страны ослабляли государство Цинов. Войска были не способны справиться с их подавлением, а впоследствии даже сами принимали участие в революционных событиях.
Войны и военные действия, в которых принимали участие китайские вооруженные силы в XIX — начале XX вв., неизменно оканчивались крахом и поражением. Они продемонстрировали полнейшее отсутствие какой-либо организации в их планировании и ведении. Отсутствовала единая централизованная система управления вооруженными силами. Несмотря на упорство и даже фанатизм, которые отдельные китайские солдаты проявляли на поле боя, китайские войска были не способны вести успешные боевые действия против современных армий.
Моральный и боевой дух китайских военнослужащих был в целом крайне низок. Отношение к военной службе у населения было резко отрицательным. Об этом говорит М.Х. Часовой в обзоре современного ему Китая: «Что касается вооруженных сил Китая, то они во всей своей совокупности находятся еще в неудовлетворительном состоянии главным образом благодаря отсутствию надлежащего офицерского состава, к созданию которого теперь приняты обширные, радикальные и энергичные меры. В общем, население Китая даже теперь относится к военной службе довольно презрительно и считает военное дело недостойным интеллигентного человека, склонного к умственной деятельности. Поэтому армию составляют пока далеко не лучшие силы и элементы населения страны»{17}.
Цинское руководство понимало необходимость проведения военных реформ и вооружения своих войск современным оружием. Однако в силу целого ряда объективных и субъективных факторов Пекин не смог претворить планы преобразований в жизнь.
Ставка Цинов на зарубежную помощь в деле военных преобразований приносила свои ограниченные плоды, однако активная помощь в вооружении и военном обучении китайских войск не входила в планы ни одной западной державы. Запад ни в коем случае не хотел видеть Китай сильным и самостоятельным государством.
Несмотря на неоднократные предложения России оказать Китаю необходимую военную помощь, Цинский двор фактически отвечал отказом, упуская реальный шанс добиться успехов в деле военных преобразований внутри страны.
Концептуальные основы военно-политической стратегии Цинского Китая
Китай — один из самых древних очагов человеческой цивилизации, страна с богатейшей культурой и уникальными традициями. В течение многих веков своего развития Китай был изолирован от процессов формирования западной цивилизации, развиваясь на своих собственных, внутренних, традиционных основах. Это накладывало свой отпечаток на представления Китая о мире и своем месте в нем. На протяжении многих веков внешняя и военная политика этого государства формировалась на основе уникальных, специфически-китайских истоков, к которым можно отнести:
- традиционные китаецентристские представления о Китае и его месте в мире;
- систему традиционных китайских стратагем;
- концептуальные основы философско-этических и мировоззренческих учений — конфуцианства, даосизма, буддизма и др.;
- положения военных трактатов Тай Гуна, Сыма, Сунь Цзы, У Цзы, Вэй Ляоцзы, Хуан Шигуана, Ли Вэйгуна.
В соответствии с древними, традиционными китайскими представлениями о мироустройстве Вселенная представляла собой безграничное небо, куполом охватывающее квадратную Землю. В центре земного квадрата размещался Китай — Срединное государство. Отсюда и пошли традиционные названия Китая: Чжунго («Срединное государство»); Чжунхуа («Срединное цветущее государство»); Тянься («Поднебесная»),
Важнейший принцип устройства Вселенной, по древним китайским понятиям, состоял в строгой системности и иерархичности». Срединное государство» управлялось императором, который именовался Сыном Неба («Тяньцзы») или Небесным императором («Тяньван»). Все подданные империи именовались рабами — «нуцай».
Будучи «центром Земли», «Срединное государство» с четырех сторон было окружено «варварами», которые классифицировались по сторонам света.
«Срединное государство» рассматривалось как колыбель цивилизации, порядка, высокой культуры. Окружные «варвары» самим порядком вещей были обречены на преклонение перед Китаем, на подчинение и послушание. Характерно, что такие представления о Вселенной не изменились в Китае даже в середине XVII века, когда к власти в Китае пришла «варварская» маньчжурская династия Цин. Маньчжурские правители органично «вписали себя» в историко-культурный контекст китайской цивилизации, оставшись абсолютно верными традиционным китайским представлениям о мире и мироустройстве.
В системе «варваров» выделялись две категории — ближние и дальние. Под первыми имелись в виду ближайшие географические соседи «Срединного государства»: племена кочевников Маньчжурии и Монголии, тюркские народы «Западного края», южные племена и народы.
Дальними «варварами» являлись те народы и государства, которые прямо не граничили с Китаем и о которых в Пекине имелось крайне скудное знание.
