он должен достичь этой цели, оставляет за ним право выбрать наиболее подходящее положение в обществе, с помощью которого он сможет наилучшим образом возвысить и себя, и общество. Этот выбор дает огромное преимущество перед другими существами, но в то же время может оказаться поступком, который разрушит всю жизнь человека, погубит все его планы и обречет на страдания» [38].
Каждому человеку было отведено свое предназначение в жизни, которое подсказывал «тихий, но верный» внутренний голос сердца. Легко заблудиться в амбициях и желании прославиться, поэтому необходимо внимательно следить за тем, для чего человек действительно предназначен. После того как все факторы будут взвешены, следует стремиться к выбранной стезе. «Но мы не всегда можем выбрать тот род деятельности, к которому, по нашему мнению, у нас есть призвание. Наши социальные отношения в какой-то степени уже начали формироваться, прежде чем мы смогли их определить» [39]. Это высказывание называют первым зародышем более поздней теории исторического материализма Маркса [40]. Однако мысль о том, что человеческая деятельность постоянно ограничена предварительно структурированной средой, по крайней мере, столь же стара, как идеи Просвещения и философов-энциклопедистов. Было бы удивительно, если бы даже зародыш исторического материализма уже присутствовал в голове 17-летнего школьника. Было бы ошибкой думать, что в своих ранних работах Маркс ставил вопросы, на которые впоследствии даст ответы: его поздние работы, появившиеся после огромного влияния на него Гегеля и гегельянской школы, содержали совсем другие вопросы – и, соответственно, совсем другие ответы. В любом случае последующие фрагменты эссе с упоминанием физических или умственных недостатков показывают, что Маркс здесь просто имеет в виду, что при выборе профессии нужно учитывать свои обстоятельства.
Далее Маркс рекомендует выбирать такую карьеру, которая приносит человеку как можно больше пользы, позволяя ему достичь положения, «основанного на идеях, в истинности которых мы полностью убеждены, которое открывает наибольшее поле для работы на благо человечества и приближает к всеобщей цели, для которой каждая должность есть лишь средство, – совершенству» [41]. Именно эта идея совершенства должна прежде всего определять выбор карьеры, при этом всегда следует помнить, что «призвания, которые не связаны с жизнью, а имеют дело скорее с абстрактными истинами, наиболее опасны для молодежи, чьи принципы еще не выкристаллизовались, чьи убеждения еще не тверды и непоколебимы, хотя в то же время они кажутся самыми возвышенными, когда глубоко пустили корни в груди и когда мы можем пожертвовать жизнью и всеми стремлениями ради идей, которые в них покоятся» [42].
Здесь же исследователи пытались обнаружить зародыш более поздней идеи Маркса о «единстве теории и практики» [43]. И опять же, это означает, что в эссе Маркса можно прочитать гораздо больше, чем там есть. Маркс имел в виду лишь то, что к профессиям, связанным с абстрактными идеями, следует подходить с особой осторожностью, поскольку «они могут сделать счастливым того, кто к ним призван; но они губят того, кто берется за них спешно, без размышлений, повинуясь моменту» [44]. Проблема была прежде всего практической, а вовсе не поставленной в терминах теорий.
Эссе завершается пышным отрывком, демонстрирующим чистый, юношеский идеализм:
«История называет величайшими людьми тех, кто облагораживает себя, работая на благо всеобщего. Опыт восхваляет как самого счастливого того, кто осчастливил больше людей. Сама религия учит, что идеал, к которому мы все стремимся, пожертвовал собой ради человечества, и кто осмелится оспаривать такое утверждение?
Когда мы выбрали призвание, в котором можем внести наибольший вклад в развитие человечества, бремя не может нас согнуть, потому что это всего лишь жертва для всех. Тогда мы не испытываем скудной, ограниченной, эгоистической радости, но наше счастье принадлежит миллионам, наши дела живут тихо, но бесконечно плодотворно, и сияющие слезы благородных людей будут орошать наш прах» [45].
Эссе было отмечено Виттенбахом, который оценил его как «довольно хорошее» и похвалил Маркса за богатство идей и хорошую организацию, хотя справедливо покритиковал «преувеличенное стремление Маркса употреблять редкие и образные выражения» [46].
Увлеченность чрезмерной образностью и любовь к поэзии, которые Маркс проявил в первые годы учебы в университете, усилились благодаря его дружбе с бароном фон Вестфаленом, который, после дома и школы, стал третьим источником влияния на юного Маркса. Людвиг фон Вестфален был на 12 лет старше Генриха Маркса. Он родился в 1770 году в семье, которая только что получила дворянство. Его отец, Филипп фон Вестфален, честный, прямолинейный и чрезвычайно способный представитель растущего среднего класса Германии, был личным секретарем герцога Брауншвейгского во время Семилетней войны, оказал существенную помощь своему покровителю в нескольких военных кампаниях, кульминацией которых стала битва при Миндене, и был впоследствии облагодетельствован королем Англии Георгом III. Во время войны он женился на шотландской дворянке Джини Уишарт, которая приехала в Германию навестить свою сестру, чей муж, генерал Бекуит, командовал английскими войсками. Джини Уишарт происходила из рода графов Аргайлов и привезла с собой, среди прочего, серебро с гербами, которое Марксу и Женни впоследствии не раз доводилось закладывать [47]. Младший из их сыновей, Людвиг фон Вестфален, унаследовал либеральные и прогрессивные взгляды отца: после поражения Пруссии он поступил на государственную службу в наполеоновское Вестфальское королевство, а затем стал вице-префектом города Зальцведель в Северной Саксонии. Его первая жена, подарившая ему четверых детей, умерла, и он женился на Каролине Хойбель, дочери дрессировщика лошадей.
У Людвига и Каролины было трое детей, старшая из которых, Женни, родилась в 1814 году – за два года до их переезда в Трир, куда Людвиг был переведен на более низкую должность городского советника: он не был полностью согласен с политикой нового прусского правительства, и считалось, что его либеральные взгляды будут более уместны в бывшей французской Рейнской области. Вестфалены поселились в прекрасном доме неподалеку от дома Марксов [48], хотя отнюдь не были богатой семьей [49]. Поскольку Генрих Маркс и Людвиг фон Вестфален работали в городской юридической службе и были членами небольшой протестантской общины, они вполне естественно подружились. Женни очень сблизилась с Софи Маркс, и семьи постоянно общались. Барон, которому уже перевалило за 60, проникся особой симпатией к Карлу. Он был весьма разносторонне образованным человеком, говорил по-английски так же хорошо, как и по-немецки, без труда читал на латыни и греческом и особенно любил романтическую поэзию. Элеонора Маркс писала, что барон фон Вестфален «привил Карлу Марксу энтузиазм к романтизму, и если его отец читал ему Вольтера и Расина[11], то барон читал ему Гомера и Шекспира, которые остались его любимыми авторами на всю жизнь» [50]. Барон уделял много времени молодому Марксу, и они вдвоем совершали прогулки, сопровождавшиеся интеллектуальными беседами, по «удивительно живописным
