Подъём начался хорошо. Ствол был наклонный, шероховатый, и Алёшка легко добрался до половины тополя. Правда, колени ободрал, а матроска на животе промокла и помялась, но это была чепуха.
Потом ствол разветвился, и до Кузи пришлось ползти по скользким сучьям. Алёшка дополз. Хотел аккуратно взять Кузю. Глупый кот зажмурился и протяжно завопил. Когтями он мёртво вцепился в кору. Делать нечего, Алёшка ухватил Кузю за «шкирку» и стал отдирать от коры. Кузя отодрался, но тут же вцепился в Алёшкино плечо. Алёшка тихо взвыл и скатился с тополя почти кубарем.
Внизу ждали болельщики.
— Геройский парнишка, — сказал высокий дядька с усами.
— Намучился котик-то, — вздохнула тетушка в цветастой кофте. — И хозяев, поди, нет у бедняжки?
«Бедняжка», почуяв близость земли, ослабил когти, но всё ещё сидел, зажмурившись и прижав уши.
— Знаю я хозяйку, — буркнул Алёшка, нащупывая ногами сандалии. Исцарапанное плечо и колени болели. «Ладно, — подумал он. — Зато есть доказательства, что я эту скотину с большим трудом достал, даже с риском».
И, шлёпая незастёгнутыми сандалиями, Алёшка потащил Кузю к домику Софьи Александровны.
Домик был пуст. Стёкла оказались выбиты, дверь перекошена, труба над крышей рассыпалась. Углы совсем скособочились, из щелей торчала пакля.
Ничего не понимая, Алешка заглянул внутрь. В опустевших комнатах стояла тёмная вода. В ней плавали обрывки бумаги и трёхногий стул.
Алёшка прижал к груди обмякшего от переживаний Кузю и стал обходить домик со всех сторон.
Видно было, что ночной ливень бушевал здесь вовсю. Потоки подмыли землю и сдвинули домик к оврагу. На склоне оврага, там, где вода ночью устремлялась вниз, вырваны были напрочь кустарники.
У самого обрыва на перевёрнутом ведре сидела девочка лет восьми с прямыми длинными волосами пшеничного цвета. Она держала на коленях лупоглазую куклу и тихонько пела странную песенку:
Вырастет за городом Лес-трава.
Ты в лесу не бойся ни волка, ни льва.
Только серой мыши Бойся иногда.
С серой мышью в сказку Приходит беда…
— Послушай, — окликнул Алёшка. — Что тут случилось? Где Софья Александровна?
Девочка подняла на Алёшку прозрачные глаза.
— Что случилось? — повторила она певучим голоском. — Дом водой подмыло, дождём затопило. Беды понаделало — ой-ёй-ёй… А Софью Александровну на новую квартиру племянник увёз. Он её давно звал, да всё сговорить не мог. А теперь-то уж и сговаривать не пришлось. Рано утречком приехал на машине, погрузил всё добро да и поехали. Дом-то скоро в овраг сползёт…
От нехорошего предчувствия у Алёшки засосало под сердцем.
— А имущество? Ничего не пострадало?
Девочка вздохнула:
— Ну, как не пострадало… Тумбочку с водой унесло, две испанских шляпы. Да ещё кораблик маленький. Хороший такой. Ящик стеклянный от него остался, а самого нет…
«Так я и знал!» — с отчаяньем подумал Алёшка.
А девочка продолжала:
— Софья Александровна так переживала из-за шляп. И кораблик жалела. Тумбочку нисколечко не жалела, а кораблик — очень. Говорит, лучше бы я его тому мальчику подарила.
От удивленья Алёшка опустил руки, и Кузя шмякнулся на землю. Алёшка машинально подхватил его опять.
— Ой, да это Кузенька! — обрадовалась девочка. — Я и не узнала. Нашёлся, мой хорошенький. Давай, мальчик, я его Софье Александровне отнесу. Вот обрадуется.
Она встала, положила куклу на ведро, выпрямилась. Маленькая такая, тонкая, в синем выгоревшем платьице с белыми кружочками. И Алёшке вдруг показалось, будто он видел её где-то уже, только вспомнить не может… Он протянул девочке кота, и Кузя замурлыкал у неё на руках.
— А какому мальчику она хотела подарить кораблик? — спросил Алёшка, чуть не плача от огорченья.
— Тому, который у неё вчера был. Какому же еще? Других она не знает.
— Вот что, — сказал Алёшка, — спущусь-ка я в овраг. Может, кораблик в кустах застрял. Не мог он далеко уплыть.
Он ступил на край обрыва и взялся за куст.
Девочка торопливо остановила:
— И не думай. Только в глине перемажешься да обдерешься. И ничего там нет. Софьи Александровнин племянник туда в резиновых сапогах лазил, шляпы искал да всё остальное. И ничегошеньки. Ручьём унесло.
— А вдруг найду…
— Что уплыло, не догонишь, — возразила девочка тихо, но так уверенно, что Алёшка остановился.
— Почему?
— А вот потому…
«Ну её, — подумал Алёшка. — Спущусь, поищу».
— Постой, Алёша, — сказала девочка.
Он удивился:
— Ты разве меня знаешь?
— Немножко, — хитровато ответила она.
Непонятно всё это было. И почувствовал Алёшка беспокойство и надежду. Он подошёл к девочке.
— Послушай… А может, знаешь ты, где кораблик искать?
— Не-а, — откликнулась она. Поглядела на Алёшку серьёзно, подумала и вдруг сказала:
— Не знаю. А узнать помогу.
Алёшка усмехнулся:
— Ты что, колдунья?
— Маленько, — сказала девочка без улыбки.
Алёшка сказал слегка насмешливо:
— Ну, давай.
— Ты иди на угол Первомайской и Садовой. Там есть справочное бюро…
— Там есть сапожная будка. И больше ничего, — перебил Алёшка. — Не дури мне мозги.
Девочка не рассердилась и не обиделась.
— Ты послушай. Это смотря для кого. Для одних сапожная будка, для других справочное бюро. Работает в нём старичок. Он знает всё-всё на свете.
— А ты откуда знаешь про старичка?
— Это же мой дедушка.
— Он, конечно, тоже колдун? — спросил Алёшка не без ехидства.
— Конечно, — строго сказала девочка. — Только он не любит, когда к нему сразу лезут с вопросами. Надо знаешь как спрашивать? Придёшь в будку, постоишь просто так, а потом говори, будто сам с собой. Ну, например: «Интересно, где бы мне раздобыть ковёр-самолёт?» Если у дедушки хорошее настроение, он ответит.
— А если плохое?
— Ты не бойся. У него сегодня хорошее.
— Интересно… — сказал Алёшка. — А с чего это вдруг ты взялась мне помогать?
У девочки порозовели кончики ушей, но смотрела она всё так же прямо и серьёзно.
— Потому что ты красивый и смелый, — тихо сказала она.
— Я?! — обалдело переспросил Алёшка.
— Конечно. Даже не побоялся на такую высотищу за Кузей лезть. Вон, исцарапался весь, а всё равно…
— Да ну тебя, — пробормотал Алёшка. — Я с тобой по-хорошему, а ты дразнишься.
— Не-а, — сказала девочка. Прижала Кузю к ситцевому платьицу и убежала.
«Смелый — это ещё туда-сюда, — думал Алёшка. — Но красивый… Надо же выдумать такое!» Потом он вспомнил правдивые глаза девочки и поверил. Не тому, конечно, что он красивый, а рассказу про справочное бюро и дедушку. И решил: «Попробую».
Будка была низенькая, сколоченная из облезлой фанеры. Лёгонькая. Даже удивительно, что её не смахнула с места ночная гроза.
Дверца оказалась открыта, и Алёшка вошёл.
В углу, отгородившись широкой доской, как прилавком, сидел сухощавый старичок в чёрном берете с хвостиком. На круглом носу — очки, на щеках — седая щетина. Перед старичком на тонкой железной «лапе» висел ботинок. Старичок тюкал по ботинку молотком и тихо бормотал.
— Здрасте… — робко сказал Алёшка.
Старичок не откликнулся.
«Ну и ладно», — подумал Алёшка обиженно. И стал оглядываться. Внутри будки всё было обыкновенно: полки с деревянными колодками и башмаками, вырезанные из «Огонька» картинки, старый табель-календарь. В углу тикали кособокие ходики, у которых вместо гири висел ржавый большой замок.
Глядя на этот замок, Алёшка проговорил, будто между прочим:
— Интересно бы узнать, можно ли найти маленький кораблик, если его унесло потоком и никто не знает куда?
Алёшка услышал, что старичок Перестал колотить по ботинку и хмыкнул.
— Твой, что ли, кораблик-то?
Алёшка растерялся. Конечно, клипер не его. Но ведь Софья Александровна всё равно хотела подарить ’Модель ему…
— Мой… почти, — сказал Алёшка. И украдкой взглянул на старичка.
Тот смотрел не сердито, даже улыбался.
— Почти? — спросил он.
«Всё знает», — подумал Алёшка, и стало ему очень неловко.
— Ну… не совсем, — начал объяснять он. — Но ведь этот кораблик сейчас всё равно ничей, раз его бросили… По морским законам даже настоящий корабль, если его бросают, может стать призом того, кто его найдёт.
Старичок дребезжаще засмеялся.
— Ишь ты, морской волк. Прямо адмирал Нахимов… А с чего это ты решил меня про такое дело расспрашивать? Или надоумил кто?
— Внучка ваша, — неохотно сказал Алёшка.
— A-а… Ты, Алёша, видать, приглянулся ей?
— Ещё чего! — воскликнул Алёшка и Почувствовал, что краснеет.
— Ну-ну, не петушись, — усмехнулся старичок. И сказал:
