он забывал о том, почему люди годами мучили его.
Сейчас, стоя здесь, он предвкушал захватывающие впечатления, но, как человек организованный, не позволял себе с головой окунуться в радость. Страсть и вожделение губительны. Тому, кто не понимает, что их необходимо обуздывать, лучше не вступать в игру, где на кону жизнь или смерть.
Он обошел строения и внимательно проверил, всё ли в порядке. Здесь было обо что споткнуться, но ему даже свет не требовался. Он знал, где валяется строительный мусор, где остались дыры, прикрытые досками, где пол так накренился, что хоть скатывайся от одной стены к другой.
Осмотр его удовлетворил. Все окна и двери целы. В последние два года вандалы сюда не лазили. Впрочем, эти идиоты могли вернуться в любую минуту. Следовало убедиться, что поблизости никого нет.
Поднимаясь по склону обратно к машине, он запыхался. Сердце забилось быстрее. Где-то закричал сыч. Кто-то прошуршал по подлеску – куница или енот. И те, и другие жили у него на чердаке и по ночам шумели на весь дом.
Добравшись до машины, он постучал по металлической боковине кузова. Изнутри донесся шум. Он отчетливо представил себе, как она вздрогнула и подползла к стене, по которой он стукнул.
– Здесь начнется твоя новая жизнь, – сказал он громко, чтобы она расслышала.
Потом сел за руль, включил двигатель и подвел машину к дому. Фары прокладывали тоннель через лес, пока их свет не упал на внушительную стену из еловых досок, выкрашенных в коричневый цвет. Стекла белых окон отражали лучи. В какой-то момент он даже подумал, что изнутри кто-то светит фонарем прямо ему в глаза.
Объехав главное здание справа, он спустился по пологому въезду, который изначально предназначался для доставки продуктов. С этой стороны над склоном холма возвышался подвальный этаж, которого не было видно спереди. Белая двустворчатая дверь, достаточно высокая и широкая, позволяла небольшому грузовику въехать внутрь. Выйдя из машины, он отпер массивный навесной замок, вновь сел за руль и задним ходом припарковался. Потом закрыл дверь изнутри на задвижку и включил свет. Служебное помещение, которому не полагалось быть красивым, освещалось холодными резкими светодиодными трубками.
Подойдя к раздвижной боковой двери машины, он сделал несколько медленных глубоких вдохов, чтобы полностью вернуться в сегодняшний день, и только после этого открыл кузов.
Она сидела в дальнем углу, сжавшись в комок. Когда он перевозил цемент, один из мешков порвался, поэтому она была вся покрыта едкой серой пылью. «Это тоже своего рода макияж, – подумал он. – Только немного не в ее вкусе». Кричать или сопротивляться она не могла: рот был заткнут, руки и ноги связаны.
Он посмотрел на нее. Красота – вот от чего все парни сходят с ума…
– Подойди ко мне, darling. С сегодняшнего дня все будет хорошо. Я тебе обещаю.
Она, как и следовало ожидать, не подошла, а только вжалась еще сильнее в жестяные стенки. Надеялся ли он на другую реакцию? Ну, может быть, самую малость. Вообще-то он знал, что должен проявить терпение. «Хорошее случается только с терпеливыми», – прочел он где-то в соцсетях. Там люди постоянно выкладывают мудрые советы, которым сами не следуют.
– Хочешь, чтобы я к тебе подошел?
Поняв, что это угроза, она приняла правильное решение и наконец зашевелилась. Поползла на животе по пыльному полу кузова. Никуда не торопясь, он дождался момента, когда расстояние между ними сократилось до полуметра. Ее большие выразительные глаза с ужасом смотрели на него. Было заметно, что по пути она плакала.
Он протянул к ней руку, она отшатнулась.
– Не надо меня бояться. Давай я тебя освобожу.
Повернув ее, он развязал ей узел на затылке. Выплюнув грязный платок, она сделала такой жадный вдох, как будто все это время не дышала. Распрямив спину, откинула голову назад, подбородком вверх. Видимо, она очень страдала от своих оков – как физических, так и душевных.
Развязав веревки на ее руках и ногах, он отступил на шаг назад. Трудно было предугадать, как она отреагирует на первое прикосновение. Остались ли у нее силы, чтобы защищаться? Сохранилось ли прежнее высокомерие?
Сидя на корточках, она посмотрела ему в лицо:
– Зачем?
Всего одно слово, произнесенное сквозь слезы. Одно слово, отравившее ему радость ожидания. Она ничего не поняла.
Он опять протянул ей руку.
«Не отступайся от нее, – сказал он себе. – Иначе окажешься таким же, как все».
– Позже поймешь, – милостиво ответил он, подавив злость.
В жизни все всегда оказывается сложнее, чем нам бы хотелось. Самые сладкие плоды растут на верхушке дерева и достаются только сильным, только бесстрашным.
– Ну идем же…
– Я хочу домой.
– Ты уже дома. Другого у тебя больше не будет.
И тут она вцепилась в него зубами. Как собака. Не так, чтобы раскусить кость, но достаточно сильно, чтобы оторвать кончики среднего и указательного пальцев. Они бы точно остались у нее во рту, если б он попытался отдернуть руку, но он этого не сделал. И, громко закричав, со всей силы ударил ее кулаком в живот.
Разжав челюсти, она не прекратила сопротивляться, а рванулась вперед, выскочила из машины и с воплем фурии сшибла его с ног. Удары градом посыпались ему на лицо, горло и туловище. Втянув голову в плечи, он прикрылся руками, совершенно обескураженный ее яростью и сверхчеловеческой силой.
Наконец она оставила его в покое. Лежа на полу и с трудом приходя в себя, он услышал грохот дверей, закрытых на задвижку, но не на ключ.
– Нет! Подожди! – крикнул он.
Ждать она не стала. Скрежет отодвигаемого засова поднял его на ноги. Если она сбежит, он уже не найдет ее там, в ночном лесу. Значит, ему придется отказаться от всего этого.
Нет, такого он допустить не мог!
Он увидел, как она, нетвердо держась на ногах, выбралась наружу и повернула влево. Через несколько шагов натолкнулась на дерево, упала, поднялась и побежала дальше. Догнать ее было нетрудно, если только она не…
Стоило ему подумать, как это произошло. Она двигалась слишком быстро и, не заметив откоса, полетела вниз. Ее тело катилось, натыкаясь на пни, оставшиеся от срубленных больных елей. После второго сильного удара он уже не слышал криков. Через несколько секунд стало совсем тихо.
От испуга его бросило в жар. Она могла сломать себе шею. Тогда все труды последних недель оказались бы напрасными.
Он опасливо спустился.
Она лежала в неестественной позе у березы, которая остановила ее падение. Прекрасные волосы слиплись от грязи, смешанной с иголками. И от крови.
Он опустился рядом с
