открываю сразу, о чем тут же жалею.
Передо мной стоит высокая, худая женщина, с крашенными в медный волосы. Прическа волосок к волоску, идеальный макияж, строгий костюм, на ногах шикарные туфли на шпильке. Ее глаза медленно меня оглядывают, а брови поднимаются наверх. Она поджимает губы. Выдыхает и расставляет руки.
- Анель? – сонно хмурю брови.
- Ах, милая моя, милая, - с ноткой драмы в голосе говорит она и шевелит кистями. И уже в следующее мгновение оказываюсь в ее объятьях. Она прижимает меня к себе, и я вдыхаю ее Шанель. - Ты меня впустишь, милая? Нам нужно поговорить обо всей сложившиеся ситуации. О неподобающем поведение моего сына и твоем необдуманном и таком скором решение… но сначала, скажи, мне пожалуйста, зачем ты подстриглась? И этот цвет… он такой яркий! И, милая, - отстраняет меня и оглядывает, -в чем ты? Ты что спишь до… до десяти?
- Эм, - говорю, решая не отвечать на всё, - проходите, конечно. Только тут ремонт.
Анель смотрит на обшарпанные стены и старую мебель с некоторым отвращением. Если так вспомнить, когда она тут впервые очутилась с супругом взгляд был такой же. Выбор сына она не одобряла, здесь даже говорить не надо.
Веду ее на кухню. Так как мне самой хочется кофе. За неимением кофемашины как дома, беру растворимый и ставлю чайник на газовую плиту.
- Будете что-нибудь? – оборачиваюсь через плечо.
- Милая, послушай, - Анель прижимает к себе сумку, всемирно известного бренда. Блин, расстраиваюсь, а я не подумала забрать две свои дорогие. Даже мысли не мелькнуло. – Развод — это совершенно не выход.
- Послушайте. Вы, действительно, знаете, что произошло? Он мало того, что переспал с какой-то прошмандовкой, которая ему в дочери годиться, так она еще ждет ребенка! Ребенка, Анель! Я это заслужила?
- Конечно, нет! - вскидывает на меня глаза, - никто не заслуживает обмана в браке. Но мой мальчик оступился. Это можно простить. Ведь вас связывает целая жизнь. А любую неприятность всегда нужно обернуть в свою пользу.
Смотрю на эту женщину, словно вижу впервые. Она мне рассказывала про чистоту отношений, как важно быть честным и верным. Главное, брак не запятнать. А тут, на те.
- Неприятность? – все же уточняю, и шумно выдыхаю, - у нее живот уже больше меня! У них семья! А тут я черте что делала все восемнадцать лет! Какая неприятность? Он… Да он охренел! Да, охренеть как охренел!
- Ох, Оксана, следи за языком, ты все же говоришь о своем муже. И моем сыне! Послушай, лучше меня. Я тебя сделала настоящей леди, вспомни, какая ты была. И какая сейчас… Ты мне как дочь. Оксаночка. Нужно вам поговорить. Не нужно этих крайних мер. Вы хорошая пара. Просто это кризис. Его надо пережить.
- У него будет ребенок. Вы слышите?
- Очень хорошо слышу. А теперь послушай меня. Без истерик и горячки. Подумай холодной головой. Оксана. Мы заберем ребенка.
- Какого ребенка? – в шоке смотрю на свекровь.
- Да. Я всё узнала. Девочка юная, сирота, условий никаких… если не отдаст так, лешим ее родительских прав. У вас все равно детей нет. А вот Боженька вам послал. Так он еще и Лёнин, мужчине все же тяжелее не своих воспитывать…
Свекровь с победным блеском в глазах смотрит на меня.
Мой рот открывается. Потом закрывается. Кажется. В голове, словно пусто. Вот вообще ничего. Она даже не готова анализировать только что сказанное. А Анель действительно ЭТО сказала? Шок шок полтишок. Обалдеть.
- Боженька? – только и могу тупо переспросить.
- Ну, что с твоим лицом? Господи, Оксана, соберись уже наконец!
Касаюсь ладонями своего офигевшего фейса. Щелк! Закрываю челюсть, но выражение, увольте, контролировать не могу.
- Я сейчас, - только и говорю.
А потом как есть выхожу из квартиры и спускаюсь на этаж ниже. Стучу в дверь, так как звонок отсутствует. Через несколько секунд появляется заспанное лицо соседа. И он в одних пижамных штанах. Возможно, не будь я в смятение, то заценила бы его красивое тело. И то, как его взгляд скользит по моим голым плечам, торчащим соскам и выглядывающему пупку. А потом щуриться на меня и вопросительно поднимает бровь.
- Курить, - говорю, -очень срочно. Прошу.
Он исчезает на секунду, а затем протягивает мне пачку сигарет с зажигалкой. Беру одну, закуриваю и возвращаю его имущество. Затягиваюсь с таким наслаждением и кайфом, что закатываю глаза. Выпускаю дым.
Разворачиваюсь и поднимаюсь на один пролет. Стряхиваю пепел в баночку для окурков. Смотрю через большое окно на уже давно ожившую улицу. Вон мое кафе. А вон парикмахерская.
Что?
Анель спятила, если считает, что я соглашусь на такую дичь! Еще раз жадно затягиваюсь. Да. Это дичь. Точно. Господи. Слава Богу уже одна разумная мысль в голове! И в этот момент свекровь показывается на лестнице. Строго хмурит брови, когда начинает спускаться. И я, вроде взрослая женщина, но под ложечкой все равно сосет. Ну, привыкла я ее немного бояться. Она воспитывала меня на этом страхе.
- Оксана, ты, что еще и куришь? – смотрит разочарованно.
- Нет, - говорю, вновь стряхивая пепел в баночку. – Точно нет. Я в этом не участвую. Я хочу развод, передайте сыну, это конец. Я хочу разойтись мирно.
Анель меняется в выражение лица и черты будто становятся острее. И страшнее. Бррр. Баба-яга ей-богу. Слегка отстраняюсь назад. Ну, мало ли.
- Слушай сюда, девочка, - говорит… не. Шипит, как змея, наклоняясь к моему лицу, - если ты надеешься хоть на что-то при разводе, то забудь. Всё имущество. Абсолютно всё записано на меня. Как пришла в наш дом с голой задницей, так и уйдешь. А, кстати, квартира, эта, - указывает наверх, - вот она и будет вашим общим имуществом. И на цацки свои сильно не рассчитывай…говорила я сыну, чтоб не имел дел с тобой… но любил тебя, дурак, пришлось ему уступить! А ты неблагодарная тварь! Вот кто ты!
- Будете?
Мы обе вздрагиваем и поворачиваем голову. Это мой сосед в привычных шортах, сером худе, протягивает моей свекрови открытую пачку сигарет. Она морщится, словно он ей раздавленную жабу протягивает,
- Ты, Оксаночка, не девочка уже, мозги свои включи. Без моего сына ты никто. Ноль.
И развернувшись, быстро спускается.
Парень пожимает плечами и облокачивается о подоконник рядом со мной. Закуривает. А я
