Но что касается заслуг нашего великого учёного-химика, то ему действительно приписывают (? — С.К.) выведение формулы (? — С.К.) «идеального» соотношения спирта и воды…
…Менделеев немного «похимичил», и появилось теоретическое обоснование принципов смешивания водно-спиртового раствора (раствор одного компонента в другом вообще-то не смешивают, а получают. — С.К.). И всё. Никаких сверхоригинальных изобретений. Но слава Менделеева именно как «создателя» водки гремит по России и по всем заграницам».
Ну, во-первых, не знаю, как там насчёт «заграниц» (очень сомнительно, что заграницы по ряду причин охотно признают здесь русский приоритет, о чём чуть ниже), но слава Менделеева именно как создателя водки начала «греметь» лишь в ельциноидной «Россиянии». А в СССР, в советской России, любой школьник знал Менделеева как открывателя периодического закона элементов.
Во-вторых, не так всё просто и с водкой. Менделеев действительно принимал деятельное участие в создании современной научной технологии производства водки и в 1894–1902 годах входил в Комиссию по введению водочной монополии наряду с такими видными химиками царской России, как Николай Дмитриевич Зелинский (1861–1953), будущий советский академик и Герой Социалистического Труда, и профессор Николай Иванович Тавилдаров (1846—?).
Менделеев искал и нашёл идеальное соотношение объёма и веса частей спирта и воды в водке, однако задача это была в научном отношении не тривиальной, а оригинальной и головоломной. Водно-спиртовые растворы или смеси (в производстве их называют «сортировками») с физико-химической точки зрения представляют собой так называемые смешанные ассоциаты. Строение этих растворов всё ещё недостаточно изучено даже сегодня, поскольку после Менделеева крупные учёные изучением водки пренебрегали (имеются исследования, естественно, за лабораторным, а не за праздничным столом), а рядовым учёным разгадка всей сложности водно-спиртовых смесей оказывалась не по зубам. Упрощённые же статистические модели для описания водки неприменимы в силу особых термодинамических свойств водно-спиртовых смесей.
Все приведённые выше и ниже сведения взяты мной из книги «История водки», написанной знаменитым Вильямом Васильевичем Похлёбкиным в 1979 году по вполне определённому поводу, о чём — тоже чуть ниже. Цитировал же я (и ещё буду цитировать) Вильяма Васильевича по второму изданию его книги, выпущенному в 1994 году новосибирским издательством «Русская беседа» тиражом 5000 экземпляров.
Мало кому известно (но профессор МГИМО Мединский это просто обязан был бы знать в силу служебных обязанностей), что осенью 1977 года вопрос о русском приоритете в изобретении водки приобрёл острое государственное значение и грозил СССР огромными внешнеэкономическими убытками.
Далее я прямо цитирую В. В. Похлёбкина (в данном случае за обширность цитат прощения не прошу, ибо они наверняка заинтересуют читателя до крайности):
«Именно в это время на Западе было спровоцировано «дело» о приоритете в изготовлении водки, причём приоритет Союза ССР оспаривался, а ряд марок советской водки был подвергнут на внешних рынках бойкоту и дискриминации. Одновременно создалась угроза лишить В/О (Внешнеторговое объединение, не путать с ООО и ОАО. — С.К.) «Союзплодоимпорт» права продавать и рекламировать этот товар как «водку», поскольку ряд фирм стал претендовать на преимущественное право использовать наименование «водка» только для своего товара (имелись в том числе в виду эмигрантские водочные фирмы «Пьер Смирнофф», «Эристов», «Кеглевич» и др. — С.К.)…»
Первый удар удалось отбить, но… Впрочем, я опять просто предоставляю слово В. В. Похлёбкину:
«То, что эта «первая атака» была сравнительно легко отбита, привело к тому, что Минвнешторг и подведомственное ему В/О «Союзплодоимпорт» «почили на лаврах» и оказались совершенно не подготовленными ко «второй атаке», последовавшей со стороны государственной водочной монополии ПНР и воспринятой нами как своего рода «удар в спину».
Между тем государственная водочная монополия ПНР утверждала, что в Польше, то есть на территории бывших Королевства Польского, Великого герцогства Литовского и Речи Посполитой, включающих Великую и Малую Польшу, Мазовию, Куявию, Помереллию, Галицию, Волынь, Подолию и Украину с Запорожской Сечью, водка была изобретена и производилась намного раньше, чем в Российской империи, или соответственно в Русском и Московском государстве, что в силу этого право продавать и рекламировать на внешних рынках под именем «водки» свой товар должна была получить лишь Польша, производящая «Вудку выборову» («Wodka wyborowa»), «Кристалл» и другие марки водки, в то время как «Московская особая», «Столичная», а также «Крепкая», «Русская», «Лимонная», «Пшеничная», «Посольская», «Сибирская», «Кубанская» и «Юбилейная» водки, поступавшие на мировой рынок, теряли право именоваться «водками» и должны были искать себе новое наименование для рекламирования».
Вот так — ни много и ни мало… Как видим, аппетиты у наших «польских друзей» и тогда были вполне под стать их неизбывной «гоноровой» наглости. Но тут уж ничего поделать нельзя, Польша и здравомыслие — вещи несовместные.
Так или иначе, как сообщает опять-таки В. В. Похлёбкин, вначале в СССР особого значения польским угрозам не придали, ибо казалось нелепым, что «дружественная Польша» может всерьёз предъявлять подобное парадоксальное требование. Мол, «весь мир знает», что водка — изобретение русское.
А дела тем временем закручивались круто — от Советского Союза стали требовать конкретной даты изобретения водки именно в России. Производство европейских крепких напитков было точно и официально датировано: коньяк — 1334 год, джин и английское виски — 1485 год, шотландское виски — 1490–1494-й, немецкий шнапс — 1520–1522-й. А к какому году надо отнести начало производства русской водки?
Назревала катастрофа. Обращение В/О «Союзплодоимпорт» в Институт истории АН СССР и во ВНИИ продуктов брожения Главспирта Минпищепрома СССР с просьбой составить исторические справки вопрос не прояснило. Вот тогда-то Вильяму Похлёбкину и было поручено провести собственное исследование проблемы, и к весне 1979 года его труд «История водки» был готов. Фактически Похлёбкин совершил тогда гражданский подвиг! Он полностью отбил все поползновения поставить под сомнение русский приоритет в изготовлении водки и сохранил для Советского Союза возможность огромного дохода. Это уж потом ельцины, мединские и путины с медведевыми отказались от государственной монополии на водку и, соответственно, от огромных доходов в русскую казну. Но тут уж ничего не поделаешь — такие вот они «патриоты» и «радетели за Россию».
А в 1982 году решением Международного арбитража за СССР были бесспорно закреплены приоритет создания водки «как русского оригинального алкогольного напитка» и исключительное право на её рекламу под этим наименованием на мировом рынке, а также признан основной советский экспортно-рекламный лозунг «Only vodka from Russia is genuine Russian vodka!» («Только водка из России — настоящая русская водка!»).
Так это было.
И вот теперь некий, гм…. разглагольствуя о значении русских приоритетов, отдаёт, ничтоже сумняшеся, за здорово живёшь, доставшийся России немалыми хлопотами экономически важнейший приоритет и заявляет, что водка якобы «вообще НЕРУССКИЙ напиток» и что она «завезена к нам из-за границы, предположительно купцами из Италии».
Между прочим, в работе Похлёбкина и этому аспекту было уделено должное внимание — первый привоз виноградного спирта (аквавиты) в Россию генуэзскими купцами он датирует 1386 годом. Но ведь водка на Руси издавна называлась хлебным вином! Потому что изготавливалась из ржи. Аквавита («оковита») и водка — совершенно разные напитки!
Описанное выше рядовому гражданину знать не обязательно, однако не знать этого профессору от дипломатии — увольте! Да что уж тут поделаешь?! Такие вот в нынешней «Россиянии» пошли профессора, что с ними даже со стаканом не разберёшься…
Вообще-то, на истории с советским приоритетом на водку, который походя отвергает «россиянский» мидовский профессор Мединский, анализ любой «правды» Мединского можно было бы и закончить.
Сказав, вслед за булгаковским Фаготом-Коровьевым: «Поздравляю вас, гражданин, соврамши…»
В истории с русским приоритетом на водку не только антисоветская, но и антирусская и антироссийская сущность Мединского выявляется — на мой взгляд — очень чётко и определённо. Как, впрочем, и в любых других многочисленных его рассуждениях и «откровениях». Поэтому, повторяю, можно было бы и завершить наш анализ на «водочном» промахе Мединского.
