6. Дорога наверх после падения – такой же процесс, как при борьбе с личными невзгодами или профессиональными трудностями. Большинство предпочитает верить, что есть разные варианты восстановления после трудностей в личной и в профессиональной жизни, но это не так. Будь вы юношей, пережившим сердечную драму, пенсионером, которого постигло разочарование, или менеджером, пытающимся восстановиться после неудачного проекта, практика для всех одинакова. Не существует лекарства для «упавших». Нам придется сполна пережить тяжелые минуты обиды, горя и прощения. Как напоминает невролог Антонио Дамасио[7], люди – не существа, которые только думают или только чувствуют, это «чувствующие существа, которые думают». Сам факт нахождения в офисе, классе или студии не означает, что в такой обстановке можно исключить из этого процесса эмоции. Нельзя. Помните тех «крутых людей», о которых я упомянула во введении? Еще одна объединяющая их особенность заключается в том, что они не пытаются избегать эмоций: они являются чувствующими натурами, которые думают и взаимодействуют со своими эмоциями и эмоциями тех, кого любят, воспитывают и которыми руководят. Наиболее эффективных и стойких лидеров, с которыми я работала в ходе своей карьеры, объединяют три общие черты. Во-первых, они признают центральную роль взаимоотношений и повествования в культуре и стратегии и постоянно интересуются своими собственными эмоциями, мыслями и поведением. Во-вторых, они понимают и интересуются сочетанием эмоций, мыслей и поведения у своих подчиненных и тем, как эти факторы влияют на их взаимоотношения и восприятие. И в-третьих, они могут и готовы войти в зону дискомфорта и уязвимости.
7. Сравнение страданий – это признак страха и дефицита уверенности. Провалы, ошибки и боль часто приводят к сомнениям относительно наших суждений, уверенности в себе и даже чувства собственного достоинства. «Я – уверенный в себе человек» может постепенно превратиться в вопрос: «А действительно ли я уверен в себе?» За последнее десятилетие если я что и узнала, так это то, что страх и неуверенность немедленно провоцируют сравнение, и даже боль и обида не исключают оценки и сопоставления: «У меня умер муж, и это горе тяжелее вашего из-за отсутствия детей». «Я не могу позволить себе испытывать разочарование из-за того, что мне не удалось добиться повышения, когда мой друг только что узнал, что у его жены рак». «Вам стыдно, потому что вы забыли про игру сына в школе? Помилуйте, вот уж мировая проблема; в мире каждую минуту люди умирают от голода». Антоним неуверенности не изобилие, а уверенность. Сочувствие нельзя измерить, а сострадание не пицца из восьми кусков. Когда вы испытываете сочувствие и сострадание, не надо пытаться искать, где и у кого его больше или меньше. Любовь – последняя вещь в этом мире, которой нужен подсчет. Сирийскому беженцу не станет намного лучше, если вы прибережете свою доброту для него и не поделитесь ею с соседом, которому предстоит развод. Конечно, перспектива играет важную роль, но я уверена, что жаловаться – это нормально, пока мы не видим ни малейшей перспективы. Боль есть боль, и, если мы уважаем свою собственную борьбу и борьбу других людей, реагируя на нее с сочувствием и состраданием, исцеление, которое постепенно наступает, влияет на всех нас.
8. Нельзя превратить эмоциональный, исполненный уязвимости и мужества процесс в легкий, универсальный, подходящий всем и каждому шаблон. Я вообще думаю, что попытка продать людям легкое решение для избавления от боли – это губительный яд. Данная книга не предлагает простого решения, рецепта или пошагового руководства. Это обоснованная теория, которая объясняет основные моменты социального процесса, переживаемого людьми, когда они работают над подъемом после падения. Это карта, которая помогает ориентироваться среди основных значимых моделей и тем, обнаруженных в ходе исследования. По рассказам других людей и своему собственному опыту я знаю, что этот процесс может занимать как двадцать минут, так и двадцать лет. Я видела, как люди застревали, разбивали лагерь и оставались на одном месте в течение десяти лет. Хотя в процессе есть некая структура, формулы или строго линейного подхода не существует. Это разносторонний циклический и интуитивный процесс, который принимает различную форму для различных людей, и не всегда можно обнаружить связь между предпринимаемыми попытками и полученным результатом. Его нельзя угадать и отточить до совершенства, чтобы он стал простым и быстрым, по большей части необходимо просто нащупывать свою дорогу. Вклад, который я надеюсь внести, заключается в формулировке понятий процесса подъема. Надеюсь, что вместе мы сможем осознать некоторые проблемы, с которыми нам придется столкнуться, если мы хотим подняться и просто дать людям знать, что они не одиноки.
9. Смелость заразительна. Подъем после падения меняет не только вас самих, но и людей вокруг. Видеть своими глазами человеческую способность меняться благодаря уязвимости, смелости и стойкости для одних становится призывом к еще большим «дерзаниям», а для других – тех, кто застрял после падения и не хочет или не может признать себя побежденным, – болезненным напоминанием. Ваш личный опыт может глубоко затронуть людей вокруг вас осознанно или неосознанно. Монах-францисканец Ричард Рор пишет: «После любого по-настоящему инициирующего опыта вы знаете, что являетесь частью гораздо большего целого. Жизнь – это не то, что будет с вами впредь, вы и есть сама жизнь».
10. Путь наверх после падения – это духовная практика. Процесс поднятия не требует религии, теологии или доктрины, однако во всех полученных мною данных понятие духовности появлялось как крайне важный компонент стойкости и преодоления трудностей. Опираясь на данные, собранные за последние десять лет, я разработала следующее понятие духовности: «Духовность – это осознание и уважение того факта, что все мы связаны друг с другом силой гораздо большей, чем мы сами, и связь с этой силой и друг с другом зиждется на любви и общности. Практика духовности приносит в нашу жизнь ощущение перспективы, дает нам значение и смысл». Кто-то называет эту силу, которая выше нас, богом, кто-то – по-другому. Некоторые люди практикуют духовность в церквах, синагогах, мечетях или других культовых местах, в то время как другие ощущают благодать в одиночестве, во время медитации или на природе. Например, я из тех людей, для которых рыбалка сродни посещению церкви, а один из моих близких друзей считает подводное плавание с аквалангом самым священным опытом. Оказывается, духовность для каждого человека разная. Когда духовность, то есть вера во взаимосвязь друг с другом и любовь, направляет наши намерения и действия, любой повседневный опыт может стать духовной практикой. Мы можем превратить образование, руководство и воспитание детей в духовную практику. Просьба о помощи и получение помощи также может быть духовной практикой. Повествование и творчество могут стать духовными практиками, потому что они развивают осознанность. И если все эти моменты могут быть духовной практикой, процесс подъема после падения также должен стать духовной практикой. Для подъема необходима фундаментальная вера в отношения и взаимосвязи между людьми. Чтобы встать, необходимо бороться, видя перспективы, смысл и цель. Недавно в Instagram Элизабет Гилберт[8] мне попались слова, которые, как я думаю, идеально обобщают то, что я хотела сказать: «Молитва приведет вас туда, куда суета не может».
Глава вторая
Цивилизация заканчивается на берегу океана
Середина – это самое трудное, но именно тут происходят чудеса.
Однажды я решила составить карту своих сердечных пристрастий и ровно посередине изобразила озеро Трэвис. Оно представляет собой водоем более ста километров длиной на реке Колорадо в холмистой местности Техаса, прямо на западной границе Остина. Озеро окружено скалистыми берегами, утесами и мескитовыми деревьями.
В детстве я каждое лето проводила на озере Трэвис. Именно здесь я научилась ловить окуней и сомов, вырезать из дерева, строить дома на деревьях и даже собрала вполне приличный столик. Моя тетушка Лорения жила с мужем, дядей Джо, в Воленте. В те времена территория вокруг озера была сельской; здесь в фургончиках жили любители порыбачить, которые не считали себя жителями Остина, а просто говорили, что живут на озере. Сегодня это место уже считается пригородом Остина и застроено большими домами и особняками.
Тетя Би жила по соседству с тетушкой Лоренией, а семейство Болдуин с дочерью Эдной Эрл и зятем Уолтером – ниже по улице. Эдна Эрл и тетушка Лорения были лучшими подругами до самой смерти. Я часами босиком бегала от дома к дому, двери только и хлопали за мной. Я играла в карты с тетей Би, потом бегом возвращалась в дом тетушки Лорении печь пироги. Я собирала камушки и ловила светлячков с семейством Болдуин. Эдна Эрл любила слушать мои веселые истории.
