завоеванной столькими усилиями народной свободы, забыть классовые распри и раздоры и сомкнуть ряды для дружного отпора предательских посягательств врагов отечества».
Затем собранием была выбрана делегация к губернскому комиссару Временного правительства для предъявления ему следующего запроса:
1) «известно ли ему, Комиссару, то, что в Пензу и в Пензенскую губернию прибыли Кураев и матросы-большевики с целью побудить широкие массы населения к активным анархическим выступлениям,
2) если известно, то какие меры против такой агитации он намерен предпринять».
Пензенские большевики немало посмеялись над этой кадетской фантазией и чувствительностью, благодаря которой кадеты почесались раньше, чем их ударили.
(Я был еще в Петрограде, когда высокоторжественно заседало кадетское собрание).
Пензенская буржуазная и мелкобуржуазная (социал-соглашательская) общественность драматическими жестами реагировала на Октябрьский переворот в Петрограде и Москве.
Уже 25 октября (7 ноября) в театре «Олимп» состоялось собрание общественных организаций г. Пензы, под председательством городского головы Н. Степанова, по поводу Петроградского восстания. Собрание постановило «не подчиняться большевистским распоряжениям» из Петрограда и всеми силами вести борьбу с возможными выступлениями большевиков в Пензе.
26 октября (8 ноября) Пензенский Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, шедший на поводу у меньшевистской банды, также принял резолюцию против Октябрьского переворота.
27 октября (9 ноября) Городская Дума на экстренном собрании резко протестовала против петроградских событий, причем ораторы приравнивали большевистский переворот к выступлению генерала Корнилова. Гласные Городской Думы большевики Мальцев и Яковлев покинули заседание Думы, ввиду того, что председатель не огласил их декларации.
Резолюции были приняты, оставалось провести их в жизнь. В Пензе начал функционировать «Комитет Спасения Революции». Нечего и говорить о том, что главной обязанностью этого комитета была посылка карательных экспедиции против рабочих и крестьянских «беспорядков».
Настроение в пролетарских массах г. Пензы от часу к часу становилось все более боевым. Революционное нетерпение, ненависть к соглашательской меньшевистской политике бурно прорывались на каждом рабочем собрании. Симпатии к большевизму, стремление схватить винтовку в руки и пойти против всех этих осиных гнезд контрреволюции: «Комитета Спасения», «Революционного Штаба»[20] и проч., желание поддержать Октябрьский переворот в Петрограде и Москве, — все эти революционные чувства рабочей массы не могли найти пока исхода, так как партийная организация была недостаточно крепка.
Партийные товарищи рассказывали мне об этом противоречии между активностью масс и состоянием партийной организации.
— Нельзя медлить ни минуты, нужно ковать железо, пока оно горячо, — говорили они. — Необходимо как можно скорее охватить организацией революционный рабочий актив.
Неотложность этой задачи была тем более очевидна, что развал всей общественной жизни, в случае промедления с захватом власти, угрожал нам неимоверным осложнением в организации советского порядка.
Вместе с тем была опасность, что буржуазия и соглашатели, оправившись от паники, в которую повергли их петроградские и московские события, попытаются вновь закрепить свои позиции. В кратчайший срок мы должны были подготовить восстание. Для этого нужно было создать крупную, боевую и дисциплинированную партийную организацию. Наше боевое ядро со всем жаром принялось за эту работу. Мы создавали армию в разгаре боя.
Глава III
ОРГАНИЗАЦИЯ БОЛЬШЕВИКОВ
Наш партийный актив был невелик, всего человек 30. Все ото были рабочие, как говорят теперь — от станка. Интеллигентов я по своем приезде насчитал не более 3 человек, из которых ни одного не было старого подпольщика. Из рабочих большевиков я припоминаю теперь: Плодухина, Трясогузова, Яковлева, Серегина (приехал в Пензу за несколько дней до переворота), Мебель, Селифонтова, Алексеевых — двое, Лаврова, Гришина, Тихонова, Кузнецова, Иоффе, Слюняева, Горшкова, Карчагина.
Дней через 10 после моего приезда, в партийную организацию вступило несколько интеллигентов: Соколова, Марьин, П. Кутузов, Либерсон. Трагическая судьба т. Либерсона известна широким кругам пензенских партийцев. Во время боя с чехословаками в Пензе, в мае 1918 года, он был захвачен чехами в плен и расстрелян ими в Самаре. Вновь вступившие товарищи оказали ценные услуги революционному движению.
Видную роль в создании Пензенской партийной организации сыграл старый большевик т. Охлопков, который работал в Мокшанском уезде. Со мной из Петрограда приехал мой давнишний товарищ — большевик Г. Гринштейн.
Первая задача, которую мы поставили себе, была создание партийного органа. Без газеты никакая работа была невозможна.
Мы поставили этот вопрос перед рабочими массами и встретили среди них активную поддержку. На предприятиях рабочие организовали сборы в «железный фонд» своей газеты. Скоро партийцы перенесли кампанию за создание большевистского органа в солдатские массы и даже в деревню. Печатники энергично подготовили все для выпуска газеты.
9 (22) ноября вышел первый номер большевистской газеты «Голос правды». Это был огромный шаг вперед. Организацию партии и сплочение вокруг нее рабочих, солдатских и крестьянских масс мы могли теперь развернуть в большом масштабе.
Для кадетов, меньшевиков и эсеров появление большевистской газеты было пренеприятной новостью. Их монополия печати была уничтожена, а вместе с тем был нанесен сильный удар организованному обману ими масс.
«Голос правды» широко пошел среди рабочих, солдат и всех трудящихся г. Пензы, а также быстро распространился и на уездных фабриках и заводах и среди крестьян.
Надо сказать, что правительственный аппарат всячески препятствовал распространению газеты и мы получили из уездных предприятий и деревни много писем о недоставлении газеты. Газету редактировали мы вдвоем с Гринштейном. Дело это было нелегкое, так как никакого редакционного аппарата у нас не было, и мы часто целиком писали сами всю газету, за исключением рабочих, солдатских и крестьянских корреспонденций.
В редакции мы были, что называется «и швец, и жнец, и в дуду игрец». Все же газета выходила своевременно.
Огромное значение наша организация придавала проведению митинговой кампании в массах по разъяснению значения и перспектив Октябрьского переворота. Партия призывала массы готовиться к активному выступлению, указывала им на необходимость организации и сплочения вокруг партии, разоблачала предательскую политику меньшевиков и эсеров. Меньшевики еще сохранили некоторую долю влияния на наиболее отсталые и обывательски настроенные круги рабочих. Страстные дискуссии с меньшевиками на рабочих собраниях затягивались на долгие часы. Нужна была огромная энергия и самодеятельность нашего партийного актива, чтобы выполоть сорную траву меньшевистской идеологии в рабочих рядах. Мы приняли метод индивидуальной агитации, который состоял в том, что каждый большевик ежедневно, без устали в многочисленных беседах, переходя от станка к станку разъяснял своим товарищам беспартийным рабочим всю губительность меньшевистской тактики и агитировал за коммунистическое восстание.
Массовая индивидуальная агитация и частые митинги на предприятиях в короткий срок вырвали почву у меньшевиков. Меньшевики были озлоблены против нас до крайности. Меньшевистские ораторы извергали на нас фонтаны желчи, бешеной ненависти и отборных ругательств. Большевики — демагоги, узурпаторы, контрреволюционеры,
