они все туда поместились?! По прибытии было не лучше. Средняя продолжительности жизни негра-раба на плантации составляла 7–10 лет. Неудивительно – при 17–18 часах работы в сутки.
Стоит отметить, что цветными дело ограничивалось только по той причине, что их было легче добыть. В тех случаях, когда для этого имелись правовые основания и фактическая возможность, плантационная система с удовольствием переваривала и белых. Так, в соответствии со специальной прокламацией короля Якова II английским поселенцам в Вест-Индии в 1625 году было продано в рабство 30 000 ирландских политических заключенных. Больше всего ирландцев попало на Антигуа и Монсеррат. Что касается последнего, в то время ирландские рабы составляли 70 % общей популяции острова. И это было только начало. Ирландцев и политических преступников обращали в рабов практически до начала XVIII столетия. Именно на этих вполне реальных практиках во многом строится завязка сюжета известного романа Рафаэля Сабатини «Одиссея капитана Блада». Будущего грозного пиратского капитана осудили и отправили в Новый Свет осенью 1685 года.
Следы от бичей на спине чёрного раба
Ирландия стала крупнейшим источником человеческого товара для английских бизнесменов. Собственно, пока «треугольник» еще не заработал в полную мощь, большинство первых рабов было белыми. С 1641 по 1652 английское правительство продало частным владельцам в Вест-Индию почти 300 000 ирландцев. И только за это десятилетие население Ирландии сократилось с 1,5 миллионов до 600 000 человек. Семьи разделяли, так как англичане не разрешали ирландским мужчинам брать с собой в Америку жен и детей. Одновременно в течение 1650-х более 100 000 ирландских детей 10–14 лет были отобраны у родителей и проданы в рабство в Вирджинию и Новую Англию. За это же десятилетие 52 000 ирландских мужчин и женщин были проданы в ту же Вирджинию и на Барбадос. Еще 30 000 ирландцев продали с аукционов в другие места.
Никогда прежде со времен Рима история человечества не знала столь масштабной и циничной практики выжимания до последней капли сил из человеческого материала и его дальнейшей утилизации. Круг так или иначе вовлеченных в работорговлю людей был огромен. Даже отдельные немецкие городские коммуны вскладчину нанимали и отправляли в дело специальные корабли. В тех случаях, когда рабы по тем или иным причинам не могли решить проблему (скажем, массовый завоз их на территорию Австралии был малорентабельным из-за большого расстояния по океану, в том числе пролегающему через зоны рискованного судоходства – т. н. «ревущие 40-е»), а местное население невозможно было включить в хозяйственный цикл плантации – они нещадно истреблялись. Алан Мурхэд так описывал фатальные изменения, которые постигли Австралию:
Даже в XIX веке под влиянием прежнего опыта можно было видеть вот такие картинки, где ирландцы приравнивались к неграм. Исторически их для этого выводили из… потомков карфагенских мореплавателей!
В Сиднее дикие племена были заморены. В Тасмании они были поголовно истреблены… поселенцами… и каторжниками… все они жаждали получить землю, и никто из них не собирался позволить «черным» препятствовать этому.
Конкретно в Тасмании дело было так. Усиление колонизации острова привело к обострению отношений между чужеземцами и коренным населением, которое все больше страдало от нехватки земель для охоты, использовавшихся колонистами под сельскохозяйственные угодья, а также, как следствие, еды. Поскольку тасманийцы не могли ответить на притеснения и убийства со стороны белых поселенцев силой и оружием, чаще всего они прибегали к тактике нападения на отдельных лиц или небольшие группы людей. К концу 1820-х годов конфликт получил название «Черная война». В ноябре 1828 года колонизаторам было официально разрешено истреблять тасманийцев, а еще через какое-то время за каждого убитого стало выдаваться вознаграждение. И здесь очень важно понимать, что это не было некоей целенаправленной государственной политикой, вроде окончательного решения еврейского вопроса нацистами. Нет. Это не лейтенант-губернатор Тасмании сверху спустил как приказ «уничтожайте аборигенов!», и тем более никто никогда не направлял подобных распоряжений из Лондона. Наоборот – это непрерывная инициатива снизу вынуждала власти как-то регулировать и регламентировать уже начавшийся процесс, чтобы избежать полного хаоса. И неизвестно еще, что хуже – гитлеровский вариант, где львиную долю населения стремились оградить от информации о наиболее ужасных вещах, творимых в концлагерях, и тем более не привлекали широкие массы рядовых граждан к участию в процессе истребления, или вот такая «Черная война». Осенью 1830-го было принято решение изолировать коренных островитян в юго-восточной части Тасмании, для чего всем годным колонистам мужского пола (около 2000 человек) приказали образовать живую цепь из людей. Двигаясь на юг в течение шести недель, она постепенно загоняла тасманийцев, подобно скоту. В итоге аборигенов Тасмании вытеснили на два небольших полуострова в ее юго-восточной части. С 1831 по 1835 год большую часть выживших тасманийцев (около 200 человек) переселили на остров Флиндерс в Бассовом проливе. К концу 1860-х они вымерли практически целиком. Очень похоже складывалась и судьба многих индейских племен в Северной Америке, а в Аргентине с некоторой задержкой – в 1870–1880-е в ходе так называемого Завоевания пустыни.
Плантационное хозяйство и морская торговля в конце XVII и XVIII столетии играли уже очень большую роль в экономике некоторых европейских государств. Для Британии они стали одним из важнейших источников первоначального накопления капитала, который далее был пущен в ход во время Промышленной революции. Которая, в свою очередь, запустила механизм, окончательно и бесповоротно преобразовавший колониализм в его третью, империалистическую ипостась. За точку отсчета для этой новой эры можно взять 1850-е годы. Важным рубежом здесь служит Восстание сипаев в Индии и последовавшее за ним преобразование системы власти Ост-Индской компании в государственное правление короны. Продолжалась же эта эпоха до начала деколонизации, т. е. до периода Второй мировой войны – первой половины 1960-х. На Империалистическом этапе важнейшую роль играет тот факт, что громадные пространства колоний можно полностью или частично закрыть при помощи таможенных тарифов либо иной системой запретов от промышленной продукции конкурирующих держав. Производство, сконцентрированное в метрополии с ее технологиями и финансами в самом центре притяжения ресурсов громадной империи, получает возможность стремительно и мощно расширяться без риска столкнуться с кризисом сбыта. Но, чтобы это было реальностью, необходимо довести до минимально приемлемого уровня покупательную способность колониального населения. Голозадый пигмей и заморенный голодом индус не смогут себе позволить, скажем, фонограф или пишущую машинку. Да и не очень поймут, зачем им вообще нечто подобное иметь. Все это приводит к тому, что первый и единственный раз в своей истории колониализм начинает не только брать. Он дает ограниченное, но европейское и вполне современное образование. Небольшому кругу людей, однако это все равно куда лучше, чем все, что у них когда-либо было. Он строит инфраструктуру. Не
