он был еще более отстраненным и злым на меня, чем сейчас. Он единственная семья, которая у меня осталась. Люби его или оставь. И, думаю, я выбираю любить его.
— Я не уверена, что мне нужно будет что-то менять, — говорит женщина, обходя ткань и ощупывая ее в поисках разрывов или изъянов. — Оно действительно идеально. Сидит на тебе как перчатка.
— Мне повезло, — с сарказмом бормочу я.
— Оно пролежало несколько месяцев. Я подготовлю его для тебя и отпарю. Оно будет готово через два дня. Все в порядке?
— Все в порядке, — отвечаю я.
— Я сейчас вернусь с несколькими вариантами фаты, а потом мы сможем посмотреть туфли, — говорит она мне, прежде чем исчезнуть в подсобке.
Я стою там, любуясь платьем в стиле русалки, украшенное замысловатыми кружевными деталями, с V— образным вырезом, таким же глубоким вырезом сзади и коротким шлейфом. Оно действительно красивое. Я просто хотела бы не надевать его на свадьбу, в которой не хочу участвовать.
— Вау, посмотри на себя, — произносит голос позади меня.
Мои глаза встречаются с Данте в зеркале, и я не могу сдержать улыбку. Данте — тот, кто привез меня сюда. Он был моим лучшим другом с тех пор, как мне исполнилось восемь лет. Когда меня отправили в школу-интернат, он остался работать у моего отца. Мы поддерживали связь через письма и разговаривали по телефону почти каждую ночь, когда мне разрешали звонить.
И когда я переехала жить к своей двоюродной бабушке и вернулась в тот же штат, что и он, по крайней мере, Данте навещал меня каждые выходные. Он не пропустил ни одного.
Данте был моей опорой во всем этом. С тех пор, как потеряла свою мать, он был плечом, на котором я плакала. Не знаю, что бы я делала без него. И надеюсь, что мне никогда не придется об этом узнать.
— Что ты думаешь? — Спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом.
— Belissima, — говорит он, поднимая большой палец вверх и подмигивая.
Красивая. Конечно, Данте сказал бы это. Он всегда знал, как заставить меня чувствовать себя лучше.
— Спасибо, — говорю я ему, снова поворачиваясь лицом к зеркалу. Я не могу удержаться и позволяю своему взгляду задержаться на Данте немного дольше, чем следовало бы, пока он прогуливается по магазину, его красивое лицо теперь серьезное, когда он высматривает какие-либо угрозы для меня. Румянец ползет по моей шее к щекам, когда я тайком смотрю на своего лучшего друга в зеркале.
Данте определенно повзрослел за эти годы. Ушел тощий парнишка, которого я так хорошо помню. На его месте высокий, красивый мужчина с темными волосами, темными глазами и доброй улыбкой. Он хорошо поправился, и тренировки определенно принесли свои плоды. Его мускулы, которые я иногда замечаю, когда он надевает футболки, огромны.
Когда я была подростком, я клялась, что когда-нибудь выйду за него замуж. Но это была всего лишь зыбкая мечта, потому что на самом деле мой отец никогда бы этого не допустил. Данте никогда не будет равным или достаточно хорошим в его глазах, и это причиняет боль. Мой отец понятия не имеет, насколько Данте на самом деле прекрасен. Я знаю, что он бы позаботился. Наши чувства никогда не переходили грань дружбы в романтическую, но мне всегда было интересно, чтобы могло произойти. Но теперь посмотрите, где я нахожусь. Все мои мечты о браке с кем-то, в кого я действительно могла бы влюбиться, улетучились.
Женщина возвращается, держа в руках несколько вуалей.
— Хорошо, давай посмотрим, что тебе больше всего понравится из этого.
Она надевает мне на голову фату, и это завершает образ. Теперь я действительно похожа на невесту. И не могу сдержать хмурого выражения, которое мгновенно появляется на моем лице.
— Улыбнись, дорогая, — говорит она с преувеличенной улыбкой. — Просто подумай о том, как ты будешь счастлива в день своей свадьбы.
Хмурость усиливается, и я задаюсь вопросом, будет ли у меня когда-нибудь снова повод для улыбки. Через несколько дней я стану миссис Витале. И это пугает меня до чертиков.
Глава 4
Лука
Я меряю шагами пол в маленькой прихожей сбоку от часовни. Мы с Вероной поженимся меньше чем через час. Я не нервничаю, ни в малейшей степени. Однако волнуюсь. Я не знаю, как мы собираемся наладить отношения. Мы связаны контрактом и должны оставаться женатыми, но мы полные гребаные противоположности. Я даже не знаю ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что ей нравится, а что нет.
Но я точно знаю, что большую часть своей жизни она была защищена, долгое время ее держали подальше от семейного бизнеса и интрижек. Ей не приходилось подбирать осколки разрушенных империй или управлять повседневным бизнесом, чтобы удержаться на плаву. Ей никогда не приходилось пачкать руки в крови или иметь дело с последствиями. Ей не место в моем мире, и уж точно мне не место в ее.
И все же… мы здесь.
Я никогда не представлял себя когда-либо женатым, так что не похоже, что все это разрушило мои надежды и мечты, как, вероятно, это произошло с ней. Все девушки мечтают об идеальной свадьбе, красивом женихе, вечном счастье.
В детстве у меня никогда не было таких иллюзий.
После смерти моей матери мой отец стал ожесточенным, полным ненависти человеком. Он выместил основную тяжесть своего гнева на мне. И если это то, что происходит, когда ты теряешь кого-то, кого так сильно любишь, то я не хочу этого чувствовать.
Вопрос о браке никогда не обсуждался. Я перетрахал почти весь город, даже не позвонив девушкам снова и не вспомнив их имен.
И теперь я собираюсь быть связанным. Ну, технически. В контракте нет пункта об измене. Поверьте мне, я позаботился об этом.
Нет, Верона будет моей женой только юридически. На самом деле она по-прежнему дочь врага, главного конкурента моей семьи. Ее семья была занозой в моем боку в течение многих лет, и этот контракт — полная чушь.
Я не знаю, о чем думал мой дедушка. Брак ничего не решает. Этот союз не принесет мира. Если уж на то пошло, это заставит меня ненавидеть Моретти еще больше. Конечно, ради этой свадьбы наши семьи отложили разногласия в сторону, но это ничего не меняет. Верона по-прежнему мой враг. И я не планирую облегчать ей жизнь. Нет, совсем наоборот. Я планирую сделать ее жизнь невыносимой. Я собираюсь заставить ее пожалеть о том, что
