рань, — сонно пробормотала Элен, села на постели и помотала головой.
Когда будят таким бодрым и решительным голосом, шансов на успешное сопротивление у сонного человека нет.
— У нас здесь почти полдень, — возразила Мара. — А Келли нельзя сейчас по ночам с девушками гулять. Только днём.
— Но мне на занятия…
— К которому часу?
— К десяти.
— Тогда, если занятия совсем не прогуливаются, могу к десяти привезти тебя обратно. Дольше шести вечера, в смысле двенадцати по-вашему, всё равно не получится. В общем, двадцать минут тебе на сборы.
Без пяти семь в спешке собравшаяся Элен вышла из подъезда и увидела прямо перед ним флиттер с откинутым фонарём. Мара сидела на борту рядом с пилотским сиденьем, заложив ногу за ногу.
— Долго тебя ещё ждать?
— А что ты хочешь? Ты меня разбудила и дала двадцать минут на сборы. Обычно я собираюсь раза в три дольше. Я же не военный лётчик
— Действительно, — Мара хмыкнула. — Я совершенно отвыкла, что бывают люди, которые никуда не торопятся по утрам. Ладно, садись, полетели.
Флиттер почти бесшумно поднялся над крышами, развернулся носом вертикально вверх, и Элен вдавило в сиденье.
— Ох, а нельзя ли помягче?
— Нельзя. Потерпи пять минут — активный участок кончится, начнётся невесомость.
Впрочем, перегрузка не лишила Элен дара речи:
— А почему ты, когда мне звонила, так официально представлялась? «Лависко-пятая, с добрым утром».
— Знаешь, — Мара скосила на Элен глаз через зеркало заднего вида, не отворачивась от приборной доски. — Я не так часто звоню малознакомым людям. Поэтому от стеснения сбилась на шаблон коммуникации, вбитый в Академии.
— Это вас так учат, в первой же реплике вываливать на собеседника важную информацию? Как мешком по голове.
— Конечно. Если радиосигнал до собеседника идёт минут десять, времени на обмен всякими ритуальными репликами вроде «Привет!», «Как дела?» может уйти безумно много. Поэтому, если звонишь по делу, тему этого дела надо объявить в первой же реплике.
— А почему ты пятая?
— Потому что. Традиция такая, если в военном флоте служат люди с одинаковой фамилией, не важно, родственники или нет, то к фамилии добавляется порядковый номер. Дедушка Тадек — Лависко-первый, папа — второй, дядя Генрик — третий, Келли — четвёртый...
— А мама у тебя во флоте не служит?
— Служит, но она под своей фамилией, а не под папиной. У нас нечасто меняют фамилии, выходя замуж.
Когда перегрузка прекратилась, Элен наконец смогла оглядеться по сторонам. Небо было абсолютно чёрным и звёздным, и в нем медленно поворачивался гигантский бело-голубой шар.
— Какая сейчас высота? — спросила Элен.
— Не высота, а расстояние до планеты. Высота — это когда в атмосфере, — уточнила Мара. — Расстояние сейчас 0,3.
— Ноль три чего?
— Мегаметра, естественно. Не в парсеках же тут мерять.
— А почему Земля над головой?
— Потому что мы на дневной стороне, и флиттер повернут днищем к Солнцу. Не хочу, чтобы ты прилетела к Келли вся обгоревшая, — Мара чуть усмехнулась. — А то придётся тебя в регванну засовывать. Ладно, любуйся, а я займусь навигацией. Надо запросить у диспетчера посадочный коридор.
Минут через десять, когда зрелище проплывающего над фонарём земного шара успело Элен порядком поднадоесть, Мара скомандовала приготовиться к торможению. Через несколько секунд Элен опять вдавило в кресло. Впрочем, на этот раз то ли перегрузка была слабее, то ли Элен уже привыкла, поэтому она была в состоянии замечать то, что происходит вокруг.
Поначалу не происходило ничего. Небо оставалось таким же чёрным и звёздным, Земли не было видно — она висела где-то за хвостом флиттера. Потом небо понемногу начало синеть, звезды исчезли. Ещё через минуту перегрузка прекратилась, флиттер развернулся параллельно земле и полетел уже как обычный летательный аппарат, а не по баллистической траектории. Однако небо при этом оставалось темно-синим, а не голубым, как обычно.
— Нас спустили в четвёртом квадрате, так что придётся потратить несколько минут на подлёт к городу, — пояснила Мара — Эх, это ночью надо видеть! Впрочем, может быть, ещё увидишь.
— А сейчас мы на какой высоте? — спросила Элен.
— Двенадцать тысяч сто. Смотри, вон впереди…
Впереди огромной белой пилой громоздился заснеженный хребет, а у его подножия на сером каменистом плато сияла огромная зеленовато-голубая жемчужина.
— Вот это и есть Порт-Шамбала. Город накрыт куполом, потому что иначе дышать здесь было бы трудновато — это плато на высоте больше шести тысяч.
Мара направила флиттер к земле у самого края купола. Коснувшись земли, тот на какой-то миг остановился, а потом неизвестная сила потащила его боком вперёд и втащила в открывшуюся нишу. Затем открылись ворота с другой стороны, и флиттер въехал на площадку, уставленную другими флиттерами и прочими странными аппаратами.
— Ну вот и прибыли, — Мара откинула фонарь. Площадка была окружена буйной растительностью. — Идём, — она решительно направилась к небольшому просвету в кустах, который оказался дорожкой, посыпанной зелёным щебнем.
— Далеко идти?
— Не очень. В Порт-Шамбала всё рядом, не дальше трех километров. Но никакого городского транспорта под куполом нет.
Элен с трудом поспевала за Марой. Дорожка прихотливо извивалась, то поднимаясь на невысокие холмы, то спускаясь в ложбины, по которым звенели ручейки, образуя каскады прудов. По сторонам сквозь кусты просвечивали небольшие коттеджи.
— Я думала, в космопорте всё должно быть из стекла и металла, — заметила Элен.
— Вот уж нет, спасибо! — Мара сморщила нос. — Стекла и металла нам на работе хватает, а жить мы предпочитаем среди зелени и дерева. Здесь же не космопорт, а жилой посёлок… А вот мы и пришли.
От дорожки ответвлялась узкая тропинка, ведущая к калитке, украшенной деревянными резными столбами. На двускатной крыше, соединяющей столбы, горделиво восседал огромный рыже-белый кот. Когда Элен проходила через калитку, он протянул лапу вниз, явно желая добраться до заколки в её волосах.
— Терри, не балуй, — не оборачиваясь, сказала Мара, идущая впереди. — А то за хвост оттаскаю.
Во дворе возвышался деревянный дом с резными наличниками. «По-моему, стилизация под северорусскую архитектуру», — подумала Элен. Мара решительно поднялась на крыльцо, Элен последовала за ней.
— Привет, братец, — с порога сказала Мара. — Работаешь? А врач тебе что велел?
Войдя в комнату вслед за Марой, Элен увидела, что Келли сидит в кресле за огромным письменным столом, одетый в совершенно не форменную клетчатую фланелевую рубашку, и разговаривает с кем-то по видеофону.
— Не могу же я базу оставить… — обернулся он к сестре.
— Можешь-можешь. Смотри, кого я привезла.
— Ой! — Келли обернулся к экрану: — Извините, профессор, у меня гости.
х х х
Доставив Элен обратно, Мара позвонила Анджею:
— Раз уж я в Вене, может, встретимся? Если я ничего не путаю,
