– Давай помогу, – настойчиво предлагает Султанов, а я отмахиваюсь от него рукой и встаю сама.
– Продолжим в другой раз, – сухо говорю начальнику службы малой механизации, игнорируя генерального, пусть этот приколист лесом идёт вместе со своей экскурсией.
Он догоняет меня на улице. Хватает за руку чуть выше локтя, отчего по инерции меня тянет назад.
– Ну куда ты бежишь, дурочка?!
– Руку отпусти, – цежу через зубы, а ладонь так и зудит стукнуть Шамилевича да побольнее, это из-за него всё случилось.
Отпустив мою руку, снимает с себя пиджак и протягивает мне.
– Надень.
– Мой позор уже ничто не спасёт, – отвечаю обиженным тоном, но пиджак всё-таки надеваю.
– Идём ко мне в кабинет, – командует Динар, но увидев, что я не сдвинулась ни сантиметр, смягчает тон: – Алён, давай сейчас без всяких истерик поднимемся ко мне в кабинет и придумаем, что делать дальше.
***
В кабинете у Динара я уже дважды за этот день. И если в прошлый раз я была вся из себя в офигенном белом костюме, стоимостью как половина моей зарплаты, то сейчас я сижу на кожаном диване, облачённая в мужскую рубашку, которую мне любезно одолжил Динар. Оказывается, у него в кабинете есть небольшая комнатка, где я смогла принять душ и отныне я не воняю как ковшевой автопогрузчик, а пахну приятным мужским ароматом геля для душа.
Вид у меня не очень, если честно. И если кто-то сейчас зайдёт в кабинет к генеральному и увидит здесь меня, то таких себе мультиков нарисует. Я даже без трусиков сейчас, потому что их сразу пришлось выкинуть, а вот брюки – не решилась, не теряя надежды отстирать машинное масло.
– Да, и платье. Угу. Подлиннее, конечно же, – говорит Динар, расхаживая по кабинету вперёд-назад. – И трусики ещё. Размер? Давай “Эль”.
Я от стыда чуть на этаж ниже не проваливаюсь! Какой позор... Мамочку, если она узнает, что её дочь без трусов и в одной мужской рубашке сидит в кабинете мужчины, который когда-то заделал ей любимую внучку, точно инфаркт накроет.
***
Рассматриваю мешковатое платье чёрного цвета. Рукава длинные, а вырез почти по самое горло.
"А длиннее не было?", – хочется спросить, но я вовремя прикусываю язык, замечая, какими глазами на меня смотрит Динар. Ещё бы! Его рубашка едва прикрывает мою пятую точку, я даже руки боюсь поднять, помня, что под этой рубашкой ничего нет!
Закрываюсь в той комнатушке, где принимала душ. Переодеваюсь. А трусики ничего так. Виктория Сикрет в чистом виде. Платье тоже недешёвое и ткань качественная, но оно совсем не для меня. В таком я бы даже на похороны не пошла – слишком мрачно!
– Тебе идёт, – нагло ухмыляется Султанов, когда я предстаю перед ним в новом амплуа.
– Шутишь?
В ответ он ухмыляется ещё больше, раздражая, а я и без того нервная, моё терпение висит на тонком волоске.
Сгребаю свой испорченный костюм, направляюсь к выходу из кабинета генерального.
– Поблагодарить не хочешь? – летит мне в спину.
Ах ты ж пакость одноразовая! Специально всё подстроил, а я взамен должна челом бить поклоны?
– Обломишься, – тихо цежу через зубы, затем громко отвечаю: – спасибо.
Моё "спасибо" отзывается оскоминой на лице у Динара. Я же обернулась посмотреть в его наглые глаза, но лучше бы этого не делала. Желваки играют на скулах, крылья носа раздуваются, вот-вот лопнет как воздушный шарик.
– Я не специально это подстроил, Алёна.
– Динар Шамилевич, а я вам не верю, потому что работаю здесь два года и прекрасно знаю порядки.
– Если знаешь порядки, тогда больше не одевайся так вызывающе.
Я глотаю истерический смешок.
– Значит, брючный костюм был слишком вызывающим? – в ответ он кивает. – Ну надо же. И что теперь прикажете? Менять гардероб, чтобы отныне там была дюжина вот таких бесформенных платьев, как на мне сейчас?
– Ты утрируешь и паясничаешь. А вообще, да. Пожалуй, я введу особый дресс-код. В офисе женщина должна быть скромно одетой, чтобы не приковывать к себе мужские взгляды, иначе это уже не работа.
– А вы диктатор.
– Нет. Я объективно оцениваю ситуацию и делаю выводы.
"Хреновые у вас выводы", – вертится на моём языке, но я молчу и вместо ответа хлопаю дверью в кабинете генерального директора. Секретарь отрывает глаза от монитора и смотрит на меня шокированным взглядом.
– Сквозняк, – поясняю девушке, невинно пожимая плечами.
Представляю, как там взбесился Султанов. Ха! Это я ещё даже не старалась его бесить.
***
После окончания рабочего дня плетусь к автобусной остановке вместе с остальными сотрудниками. Мои коллеги, Лариса и Ира, идут рядом. Мы болтаем о всякой ерунде и даже не замечаем, как в спину нам дышат огромные фары внедорожника. И только сигнал автомобиля заставляет нашу троицу подпрыгнуть на месте, а затем всё-таки отойти в сторону. Султанов проезжает мимо, а девчонки чуть шеи не сворачивают, провожая босса затравленным взглядом.
– Алён, так что у вас там с Шамилевичем произошло? Говорят, вы вместе ходили на производство, а потом ты вернулась в его пиджаке? – спрашивает Лариса и уже не в первый раз, до этого она тоже пыталась всё разузнать, но я отбилась от неё, сославшись на сильную занятость.
– Ещё и платье новое. Я такого у тебя раньше не видела, – добавляет Ира.
А я не хочу ничего рассказывать. Им только скажи и завтра вся фирма будет гудеть, что у меня с генеральным какие-то там шуры-муры!
– Да ничего не произошло. Ходили на производство, да. Я поскользнулась, упала, испачкала костюм. А платье у меня с собой было. Я всегда держу запасное на работе. На всякий случай.
Коллеги смотрят на меня с подозрением, мол, что ты нам заливаешь, Алёна?
– Девочки, ну правда, ничего такого не произошло. И не смотрите на меня так. Мне ваш Шамилевич совсем не нравится.
– Странная ты какая-то, Алёна. Всем женщинам у нас на предприятии он нравится, а тебе, значит, нет. Ты расистка, что ли? – ухмыляется Лариса, а мне так и хочется сказать правду.
Я не расистка! Просто Султанов мой бывший, от которого я бежала, роняя тапки. Поэтому я больше не ведусь на его чары, за десять лет у меня выработался устойчивый иммунитет.
***
После тяжёлого рабочего дня встречаюсь с любимой подругой, точнее, мы вместе с Юлькой топаем в соседний дом, где живёт наша тётя Нона.
– Вот ваш чай, детвора. Берём пиццу и маршируем в детскую, – командует Нона, отправляя наших дочек подальше от рассказов не для детских ушей.
И как только мы остаёмся на кухне вдвоём, подруга разливает по бокалам белое полусладкое.
– Вкусненько, – причмокиваю я, испробовав напиток.
– Ну что, рассказывай, Алёнка. А то я по телефону толком ничего не поняла.
– Вадим пригласил меня в кино.
– Тренер, что ли? – отвечаю “угу”, но Нона почему хмурится: – а ты в паспорт его заглядывала? Он, случайно, не женатый?
– Не знаю. Вроде, нет. Где бы я заглянула в его паспорт?
– Серьёзно? Да как так, а?
– Ну кольца на пальце у него я точно не заметила, значит, холостой.
– Каждый второй мужик после тридцати не носит обручалку. Ещё аргументы!
– Я ни разу не видела его с женщиной.
– Правильно, потому что на работу своих баб не тащат. Это же как с рыбалкой. Аналогия!
– Ты цепляешься, Нон. Вадим не похож на гулящего. Он очень скромный на самом деле, а ко мне подкатил только спустя полгода после знакомства, представляешь?
– Угу, все они скромные, пока не имеют доступа к тебе под юбку.
Я замолкаю. Ну вот хотела похвастаться подруге, что меня в кои-то веки позвали на свидание, так она умудрилась во всём увидеть подвох и испортить мне и без того поганое настроение. Не везёт мне с мужиками от слова “совершенно”. И сколько бы я ни старалась построить отношения, всё время нарываюсь на какого-то козла: то он жадный, то он мутный, то он скучный, то женатый… Вот ни одного нормального за свою жизнь не припомню!
– Да ладно, тебе, Алён, – подливает в бокал напиток, – может он и нормальный мужик, ну в смысле, холостой.
