Он сошел с ума, но… я не мог не верить ему.
Вдалеке раздался крик. В Лондоне тысячи бродячих собак, часто встречаются лисы, и даже, если верить слухам, по безлюдным проулкам обширного города рыщут волки. Однако этот вопль явно принадлежал человеку.
Холмс не мог уйти так далеко за столь короткое время.
Или мог?
Миссис Хадсон поприветствовала меня и проявила учтивость, не обратив внимания на волнение, с которым я поднялся по лестнице в квартиру моего друга.
Прежде чем Шерлок появился, до меня долетел еще один крик.
Я стоял в темной комнате у открытого окна, разглядывая Лондон и прислушиваясь к ночным звукам. Город почти затих, но когда ты объят страхом, тебе любой шорох покажется оглушающим. По окрестностям пронесся собачий лай, грохот захлопнувшейся двери эхом отразился от стен. Вне всяких сомнений, это был человеческий вопль. И хотя его источник находился дальше, чем ранее, я все равно различил в нем смертную муку. Минуту спустя последовал третий крик, но тут же оборвался. И более ничего.
«Поднимитесь в мою квартиру, сядьте в угол и держите оружие наготове», — сказал Холмс.
Я предпочел находиться подле окна. По крайней мере, выскочу в случае чего. Скорее всего, сломаю шею, но все-таки есть шанс на спасение.
«Я пришел прямо к нему домой, — лезли в голову панические мысли. — Как муха в паутину. Как цыпленок в лисье логово».
Голос Шерлока показался непривычным, каким-то сдавленным, — но я не мог поверить, что мой друг, говоривший со мной несколько минут назад, стал причиной этих криков.
В голове мелькнула мысль об инспекторе Джонсе. Хочется верить, что с ним все в порядке…
— Я уверен, он жив, — раздался голос Холмса позади меня. — Он слишком глуп, чтобы умереть.
Я повернулся на месте, подняв револьвер. Мой друг уже находился в комнате — неслышно вошел и затворил за собой дверь. Теперь он тяжело дышал, словно после бега. Я отступил от окна, впуская в помещение лунный свет и с ужасом готовясь увидеть темные влажные пятна на ладонях и рукавах Холмса.
— Как вы узнали, что я думал о Джонсе? — спросил я, в очередной раз дивясь проницательности Шерлока.
— Миссис Хадсон сообщила, что он побывал здесь, искал меня. Естественно, затем он обратился к вам, а вы, подчиняясь высоким моральным соображениям, рассказали ему о том, чему, как вам кажется, стали свидетелем. Вы знаете, что он сейчас снаружи, подстерегает меня. А крик… Он явно походил на человеческий, правильно?
— Включите свет, Холмс, — сказал я.
Мне показалось, что он покачал головой в темноте.
— Нет, это привлечет внимание. Не то чтобы они не знали, где мы находимся… Должны знать. Страх… он ведь так сладко пахнет… для пчел…
— Холмс, включите свет, или я вас застрелю.
И в этом доме, где мы прожили вместе столько лет, я понял, что говорю правду и от страха могу нажать на спуск. Ведь интеллект Шерлока — оружие куда серьезнее моего допотопного револьвера, как бы дико это ни звучало. Если Холмс заманил меня сюда в качестве следующей жертвы…
— Ну что ж, — сказал мой друг, — приготовьтесь, Ватсон. У меня был довольно насыщенный день.
Вспыхнула лампа.
Я ахнул. Мой друг смахивал на ходячего мертвеца.
— Не опускайте револьвер! — воскликнул Холмс. — Держите меня на мушке. Вы такого страху натерпелись, что готовы стрелять в ответ на малейшее мое шевеление. И это правильно. Цельтесь вот сюда. — Он постучал себя по груди, и я навел мушку, хотя едва на ногах стоял от слабости и был поражен до глубины души.
— Холмс… вы плохо выглядите!
— А чувствую себя еще хуже. — В устах Шерлока это казалось шуткой, но я не смог растянуть губы в улыбке.
На самом деле я едва мог дышать. Его одежда, прежде всегда безупречная, была изорвана, вся в потеках. Волосы сбились в грязные колтуны. На руках алели пятна — я увидел несколько порезов и позволил себе надеяться, что это его собственная кровь. Глубокие ссадины багровели и на щеке, но больше всего страшили глаза: расширенные зрачки и дикий взгляд сводили на нет впечатление от спокойного голоса.
— Холмс, вы сошли с ума! — выпалил я, не сдержавшись.
Мой друг усмехнулся, и эта улыбка совсем не походила на маниакальный оскал, которым он одарил меня вчера, сгорбившись над жертвой.
— Не стоит делать поспешных выводов, Ватсон. Или вы ничему не научились за годы, проведенные в моем обществе?
У меня затряслись руки, но я продолжал целиться в друга.
— Мне придется задержать вас, вы это хоть понимаете? И отвести в участок. Я не могу… не могу…
— Поверить?
Я кивнул, зная, что игра уже началась. Холмс заговорит меня, все объяснит и убедит, что те люди заслуживали смерти или напали первыми… Или что от моего внимания ускользнула какая-то элементарная деталь. Он будет говорить, пока не победит, а затем нападет.
— Я не могу поверить, но долг есть долг. — В моем голосе прозвучала вновь обретенная решимость.
— Вы увидели меня рядом с мертвецом и сочли, что я на самом деле лишил человека жизни?
— Разумеется.
Холмс покачал головой и нахмурился, будто отстранился на миг, сосредоточившись на чем-то крайне далеком от Бейкер-стрит, а затем снова посмотрел на меня, перевел взгляд на каминную полку и вздохнул.
— Я закурю, если не возражаете, Ватсон. Это поможет мне успокоиться. И я расскажу вам то, что знаю. Если после этого у вас не пропадет желание вести меня в участок — воля ваша. Но тем самым вы обречете на смерть очень и очень многих людей.
— Курите и рассказывайте.
«Он ведет свою игру, ведет ее каждую секунду…»
Холмс запалил табак, сел в кресло и поджал ноги; трубка покоилась чуть ли не на коленях. При этом он смотрел на противоположную стену, а не на меня, по-прежнему стоявшего у окна. Я слегка опустил револьвер, и в этот раз Шерлок не возразил.
Я не заметил ножа в руке у моего друга. Не было даже грязи на коже — ничего, кроме его собственной размазанной крови. И никаких пятен на подбородке — а ведь они должны были остаться после пережевывания плоти убитых им людей. Но это ничего не доказывало.
— Вы когда-нибудь изучали как следует собственное отражение в зеркале? Попробуйте, Ватсон, это интересно. Через час увидите чужого человека. А спустя еще какое-то время поймете, что на вас смотрит незнакомец, увидите не целостный привычный образ, а его фрагменты — большой нос, близко посаженные глаза. Увидите некоего индивидуума, а не самого себя.
— Что вы хотите этим сказать?
— Я хочу сказать, что восприятие не имеет четких границ, оно небезупречно. — Шерлок вдохнул дым, а потом медленно вынул трубку изо рта.
Его глаза расширились, а лоб покрылся складками. Великий сыщик о чем-то задумался, и я по привычке затих на минуту или две.
Потом Холмс снова взглянул на меня, но ничего не сказал. Никогда прежде я не видел его таким встревоженным.
— Холмс, я же видел вас на месте преступления. Вы убили человека, посмеялись надо мной, а после вскрыли труп и вырвали сердце.
— Да, сердце… — Холмс снова отвернулся, перестав уделять мне внимание. — Сердце, мозг… части целого… фрагменты единой картины… — Он перешел на бормотание, и вот уже голос почти неслышен, только шевелятся губы.
— Холмс!
— Снаружи тихо. Они идут.
Шерлок произнес это чуть ли не про себя, посмотрев на меня полными страха и грусти глазами, и как будто чужой холодный палец прошелся по моему позвоночнику.
«Они идут». Мой друг имел в виду не Джонса и его помощников; он вообще не подразумевал кого-то конкретно. Ни один человек не мог так напугать Шерлока Холмса.
— Кто? — спросил я.
Но вместо ответа он вскочил с кресла, подбежал ко мне и оттолкнул в сторону. Теперь мы стояли по обе стороны окна.
— Послушайте, Ватсон. Если вы мне друг, если полагаетесь на меня, если верны мне и любите меня, то должны немедленно осознать две вещи, иначе нам просто не выжить. Во-первых, я не убийца. Во-вторых, ваши собственные глаза могут лгать вам, по крайней мере сейчас. Инстинкт и вера — вот на что можно положиться. Слишком уж прочно они встроены в нас, слишком глубоко укоренены… Ни то ни другое они изменить не могут…
Шерлок то говорил связно, то ударялся в бред. И ведь он мог убить меня! Так внезапно приблизился, что я просто забыл о своем револьвере.
В моем уме сомнение пустило корни, когда я узнал выражение лица Холмса. Да, я видел его прежде, причем не раз. В нем соединились азарт преследования, радость открытия, восторг приключения и понимание того, что дедуктивный метод вновь одержал верх. Но за всем этим таился страх такой силы, что у меня обмякли колени.
— Холмс, вы о чем?
— Вы спросили «о чем», Ватсон, не «о ком». Вы уже на полпути, чтобы поверить. Тише! Посмотрите вон туда, на улицу!
Я выглянул в окно: по дороге, направляясь к двери дома 221-б по Бейкер-стрит, бежал Шерлок Холмс.
