Читаем без скачивания Символическая жизнь (сборник) - Карл Юнг

Этот закон применим ко всем другим случаям. Подчиненная функция всегда ассоциируется в нас с архаической личностью. В этой функции мы всегда – первобытные люди. В дифференцированных функциях мы цивилизованны, предположительно обладаем свободой выбора. Ничего подобного нет в функциях подчиненных. Здесь у нас есть лишь открытая рана или, по крайней мере, открытая дверь, сквозь которую может проникнуть все, что угодно.

Теперь рассмотрим эндопсихические функции сознания. Функции, о которых я сказал выше, управляют нашей сознательной ориентацией или помогают ей во взаимоотношениях с внешней средой; но они неприменимы в отношении вещей, составляющих нижнюю область Эго. Эго – это всего лишь кусочек сознания, плавающий в океане темных вещей. Эти темные вещи суть внутренние вещи. На внутренней стороне находится пласт психических событий, формирующих нечто вроде края, каймы сознания вокруг Эго. Проиллюстрируем это на рисунке 2.

Предположим, что АА’ является порогом сознания, тогда D будет областью сознания, относимой к эндопсихическому миру В – миру, управляемому функциями, о которых мы только что говорили. С другой стороны, в С находится мир теней. Там Эго отчасти темное, мы не можем заглянуть в него, мы загадка для самих себя. Мы знаем Эго только в D, но не в С. Поэтому всегда обнаруживаем в себе что-то новое. Мы часто думаем, что открывать дальше уже нечего, но это вовсе не так. Обнаруживая в себе одно, другое, третье и т. д., мы приобретаем удивительный опыт. Он показывает, что часть нашей личности (неосознанной) находится в стадии становления; мы не закончены, следовательно, растем и изменяемся. При этом, однако, та будущая личность, которая возникнет, положим, через год, уже здесь, только пока еще она в тени. Эго, таким образом, напоминает движущийся кадр фильма. Будущая личность еще не видна, но движение происходит, и в настоящем мы строим будущее бытие. Потенциалы, заложенные в личности, принадлежат темной стороне Эго.

Рис. 2. Эго

Поэтому первая функция эндопсихической стороны – память. Функция памяти, или воспроизведения, связывает нас с вещами, ставшими подсознательными – подавленными, вытесненными или отброшенными. То, что мы называем памятью, – это дар и способность репродуцировать бессознательные содержания, и это – главная функция, ясно различимая во взаимосвязи между нашим сознанием и содержаниями, которые в действительности не существуют перед нашим взором.

Следующая эндопсихическая функция несколько сложнее для понимания. Здесь нам приходится погружаться в глубину, так как мы подходим к темной области. Сначала назовем само понятие: субъективные компоненты сознательных функций. Поясню. Когда вы встречаете какого-либо человека, которого до того не видели, то, естественно, что-то о нем думаете. И не всегда думаете то, что можно было бы сказать ему тотчас же; возможно даже, то, что вы думаете, неверно и в действительности не имеет места. Ясно, что налицо субъективная реакция.

Подобное может происходить с любыми объектами и ситуациями. Любое действие сознательной функции, каков бы ни был объект, всегда сопровождается субъективными реакциями, в той или иной степени непозволительными, несправедливыми и неточными. Нечто подобное каждый отмечал в самом себе, и, вероятно, каждый предпочел бы не оказаться субъектом такого переживания. Посему человек предпочитает оставлять такие размышления в тени: это помогает утверждать собственную безупречность, честность и прямоту. Реакции подобного рода я называю субъективными компонентами. Последние являются важной составляющей во взаимоотношении с внутренней стороной Эго и весьма болезненны. Поэтому мы не любим вторгаться в мир Тени. Человек не любит созерцать тень самого себя, и в силу этого многие люди нашего цивилизованного общества стремятся избавиться от нее, потерять ее полностью. С потерей тени, как правило, утрачивается тело. Тело – друг сомнительный, так как производит вещи, которые нам не всегда нравятся; существует также ряд вещей, связанных с телом, о которых стремятся не упоминать. Само тело является персонификацией тени Эго. Иногда оно просто сущий скелет в шкафу, от которого каждый, естественно, хочет избавиться. Сказанного, вероятно, достаточно для пояснения понятия субъективных компонентов. Как правило, это некоторая предрасположенность действовать определенным образом, и часто такая предопределенность носит недоброжелательный характер.

Из этого правила есть только одно исключение: люди, которые вечно попадают впросак, постоянно оказываются причиной беспокойства для других, поскольку они живут своей собственной тенью, своей собственной противоположностью. Это те самые люди, которые вечно опаздывают на концерт или на лекцию и, являясь ко всему прочему весьма скромными, не желая тревожить других, прокрадываются в самый конец зала, по дороге задевая стул, и – о, ужас! – в результате ужасный шум и общее внимание окружающих.

Теперь мы подходим к третьему эндопсихическому компоненту – в этом случае уже трудно говорить о функции. О последней еще можно говорить в случае памяти, но даже и память лишь до определенной степени послушна воле и контролируема. Очень часто она крайне самоуправна и подобна строптивому коню. Бывает, что она просто отказывается работать. В этом смысле субъективные компоненты и реакции еще более неуправляемы. Но дело обстоит совсем плохо, когда мы имеем дело с эмоциями и аффектами. Тут становится ясно, что они никакие не функции, а просто события, потому что в эмоции, согласно значению английского слова «e-motion» – сдвигаться, вы сдвигаетесь прочь, вы выбрасываетесь, – благопристойное Эго регрессирует, отходит в сторону, и его место занимает нечто другое. Мы говорим: «В него вселился бес», или «Он вышел из себя», или «Что на него сегодня нашло?» – так как он напоминает человека, который одержим. Первобытный человек не скажет, что он сердит без меры; он говорит, что дух вошел в него и полностью изменил его. Нечто подобное случается с эмоциями. Вас что-то держит, вы больше не вы, и ваш самоконтроль сведен практически к нулю. Это и есть то состояние, когда внутренняя сторона психики человека овладевает им, чему он не в силах помешать. Конечно, он может сжать кулаки и сохранять спокойствие, тем не менее в данный момент им владеет тень.

Четвертый эндопсихический фактор я называю инвазией, или вторжением. Здесь господствует теневая сторона, сфера бессознательного, которая даже может нарушить условия существования сознания. Сознательный контроль в подобных случаях наименьший. Сюда относятся и те состояния человеческой жизни, которые необязательно называть патологическими, они патологичны лишь в старом смысле этого слова, когда патология означала науку страстей. Любой может лишиться сознания более или менее «нормальным» образом. Подобные вещи считаются совершенно естественными среди первобытных народов. Они, к примеру, говорят о дьяволе или духе, вошедшем в человека, или о его душе, покинувшей тело, – одной из его разных душ, часто насчитывающихся до шести. Когда душа покидает человека, он оказывается в неустойчивом состоянии, поскольку лишается себя и вынужден страдать от утраты. Подобное можно часто наблюдать и у пациентов-невротиков. Время от времени они вдруг теряют энергию, теряют себя. Этот феномен сам по себе не патологичен, но, если такие явления становятся привычными, мы вправе говорить о неврозе. Подобные вещи ведут к неврозам, однако у нормальных людей также бывают такие исключительные состояния. Наличие непреодолимых эмоций – это еще не патология, просто это нежелательно. Пограничные явления не патологичны, но могут привести к неврозу.

Обсуждение

Доктор Джеймс Хэдфилд:

В каком смысле вы употребляете слово «эмоция»? То, что вы называете «чувством», у нас многие считают эмоцией. Придаете ли вы понятию «эмоция» какое-то особое значение или же нет?

Профессор Юнг:

Хорошо, что вы задали этот вопрос, поскольку употребление слова «эмоция» связано со множеством ошибок и недоразумений. Естественно, каждый волен пользоваться словами по своему усмотрению, но в научном языке следует придерживаться четких разграничений, так, чтобы каждый понимал, о чем идет речь. Если вы помните, я определил «чувство» как функцию оценки и не связываю с ним никакого особого значения. Я считаю, что чувство является рациональной функцией, если оно дифференцировано. Когда же оно носит недифференцированный характер, что порой и случается, ему присущи архаические свойства, которые можно определить как «неразумные». Однако сознательное чувство – это рациональная функция, обеспечивающая различение ценностей.