Тут его мысли были прерваны неожиданным появлением Нильсена, Вейла и Марсдена. За ними стояли Арам и Бертелли. Кинрад выпрямился, не вставая, и проворчал:
- Замечательно! У пульта управления - ни души.
- Я включил автопилот, - сказал Марсден. - Он продержит корабль на курсе четыре-пять часов, вы нам это сами говорили.
- Верно. - Он обвел их лица пристальным взглядом. - Ну, так что же означает эта мрачная депутация?
- Кончается четвертый день, - сказал Нильсен. - Скоро начнется пятый. А мы по-прежнему ищем Солнце.
- Ну и что?..
- Я не уверен, что вы знаете, куда мы летим.
- А я уверен.
- Это точно или вы морочите нам голову?
Поднявшись на ноги, Кинрад сказал:
- Хорошо, допустим, я признаюсь, что мы летим вслепую, что тогда вы сделаете?
- На этот вопрос ответить легко, - сказал Нильсен тоном человека, худшие опасения которого оправдываются. - Когда умер Сэндерсон, мы выбрали в капитаны вас. Мы можем отменить решение и выбрать другого.
- А потом?
- Полетим к ближайшей звезде и постараемся найти планету, на которой мы могли бы жить.
- Ближайшая звезда - Солнце.
- Да, если мы идем правильным курсом, - сказал Нильсен.
Выдвинув одни из ящиков стола, Кинрад извлек оттуда большой свернутый в трубку лист бумаги и развернул его. Сетку мелких квадратиков, густо усыпанную крестиками и точками, пересекала пологая кривая - жирная черная линия.
- Вот обратный курс. - Он поочередно ткнул пальцем в несколько крестов и точек. - Непосредственно наблюдая эти тела, мы в любой момент можем сказать, правилен ли наш курс. Есть только одно, чего мы не знаем точно.
- Что же? - спросил Вейл, хмуро глядя на карту.
- Наша скорость. Ее можно измерить только с пятипроцентной погрешностью в ту или иную сторону. Я знаю, что наш курс правильный, но не знаю точно, сколько мы прошли. Вот почему мы ожидали увидеть Солнце четыре дня назад, а его все нет. Предупреждаю вас, что это может продлиться и десять дней.
Четко выговаривая каждое слово, Нильсен сказал:
- Когда мы улетали с Земли, созвездия были сфотографированы. Мы только что накладывали на экран пленки - не сходится.
- Как же может сойтись? - в голосе Кинрада зазвучало раздражение. Ведь мы не в той же точке. Обязательно будет периферическое смещение.
- Хоть мы и не получили настоящей штурманской подготовки, но кое-что все-таки соображаем, - огрызнулся Нильсен. - Да, есть смещение. Но распространяется оно от центра, вовсе не совпадающего с розовой точкой, которая, по вашим словам, и есть Солнце. Центр этот - примерно на полпути между розовой точкой и левым краем экрана. - И, презрительно фыркнув, он добавил: - Интересно, что вы теперь скажете.
Кинрад тяжело вздохнул и провел пальцем по карте.
- Как видите, это кривая. Полет с Земли шел по сходной кривой, только выгнутой в противоположную сторону. Хвостовой фотообъектив сфокусирован по оси корабля. Пока мы были в нескольких тысячах миль от Земли, он был обращен в сторону Солнца, но чем дальше уходил корабль, тем больше отклонялась от этого направления его ось. Ко времени, когда мы пересекли орбиту Плутона, она указывала уже черт-те куда.
Всматриваясь в карту, Нильсен задумался, а потом спросил:
- Допустим, я вам поверю - сколько это может продлиться, самое большее?
- Я уже сказал - десять дней.
- Почти половина срока прошла. Подождем, пока не пройдет вторая.
- Спасибо! - с иронией сказал Кинрад.
- Тогда мы или убедимся, что видим Солнце, или назначим нового капитана и полетим к ближайшей звезде.
- Кому быть капитаном? Надо бросить жребий, - предложил стоявший сзади Бертелли. - Может, и мне удастся покомандовать кораблем!
- Сохрани нас бог! - воскликнул Марсден.
- Мы выберем того, кто подготовлен лучше остальных, - сказал Нильсен.
- Но ведь потому мы и выбрали Кинрада, - напомнил Бертелли.
- Возможно. А теперь выберем кого-нибудь другого.
- Тогда я настаиваю, чтобы рассмотрели и мою кандидатуру. Один дурак может все испортить не хуже другого.
- Ну, гусь свинье не товарищ, - поспешил сказать Нильсен, в глубине души чувствуя, что все его усилия Бертелли незаметно сводит на нет. - Вот когда вы двигаете ушами, тут мне за вами не угнаться.
Он посмотрел на остальных:
- Правильно я говорю?
Они закивали, улыбаясь.
Это не был триумф Нильсена. Это был триумф кого-то другого.
Просто потому, что они улыбались.
Вечером Бертелли устроил очередную пирушку. Поводом для нее опять послужил его день рождения. Каким-то образом он ухитрился отпраздновать за четыре года семь дней рождения - и почему-то никто не счел нужным их посчитать. Но лучше не перегибать палку, и на этот раз он объявил, что выдвигает на пост капитана свою кандидатуру и поэтому хочет снискать расположение избирателей - повод не хуже любого другого.
Они навели в столовой порядок, как делали уже раз двадцать. Раскупорили бутылку джина, разлили поровну, с угрюмой сосредоточенностью выпили. Арам, как всегда, принялся посвистывать, имитируя птичье пение, и получил обычную порцию вежливых аплодисментов. Марсден прочитал наизусть какие-то стишки о карих глазах маленькой нищенки. К тому времени, когда он кончил, Нильсен оттаял достаточно, чтобы пропеть своим глубоким, звучным басом две песни. На этот раз он обновил репертуар и был вознагражден громкими аплодисментами.
Правда, не было Вейгарта с его фокусами. И в концерте не принимали участия Докинс и Сэндерсон. Но, предвкушая выступление премьера, крохотная горстка зрителей на время забыла об отсутствующих.
Премьер? Бертелли, кто же еще! Тут он был вне конкуренции, и именно поэтому к такому недотепе, как он, притерпелись, стали снисходительны и, быть может, даже прониклись любовью.
Когда они устроили пирушку по случаю посадки на незнакомую планету, он почти целый час играл на гобое и проделывал с ним штуки, в возможность которых никто из них раньше не поверил бы. Под конец он изобразил столкновение автомобилей - тревожные гудки, звук удара и яростную перебранку водителей. Нильсен тогда от смеха чуть не скатился со своего сиденья.
На обратном пути они без какого-либо особенного повода устроили еще две-три такие вечеринки. Бертелли вынул челюсти (отчего лицо его стало как резиновое) и начал показывать пантомиму. Руки его извивались как змеи. Он изображал моряка, который, сойдя на берег, ищет себе подругу. Находит, преследует, пытается завязать знакомство, получает отпор, уговаривает, идет с ней на шоу, провожает домой, задерживается на пороге и зарабатывает синяк под глазом.
В следующий раз он сменил эту роль на противоположную - стал пухлой блондинкой, которую преследует жаждущий любви моряк, без слов, но жестами, позами и мимикой, по выразительности равными речи или даже превосходящими ее, он показал те же события, завершившиеся оплеухой на крыльце ее дома.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
