Ник Картер был глубоко тронут таким самопожертвованием, но не показал вида.
— Но позволь, Отта, ведь это немыслимо, — решительно заявил он, — я не могу взять тебя с собой в Америку. Наши нравы не имеют ничего общего с нравами в Японии.
— Я не буду утруждать тебя своим присутствием, — ответила она, — но только возьми меня с собой, позволь мне остаться вблизи тебя для того, чтобы я знала, что ты жив. Я охотно готова работать день и ночь и исполнять все твои приказания. Я буду предугадывать все твои желания!
Ник Картер воспользовался этими словами гейши.
— Если так, — сказал он, — то я спрашиваю: готова ли ты на самом деле исполнить все мои приказания?
— Готова!
— В таком случае я доверяю тебе письмо, которое ты должна будешь лично передать микадо. От этого письма будет зависеть многое. Я поговорю с капитаном и уплачу за тебя и твою прислугу за обратную дорогу.
Отта Окума разразилась рыданиями и закрыла лицо руками.
Но она быстро оправилась.
— Я повинуюсь тебе, — тихо произнесла она, — как это ни тяжело для меня.
— Я знал, что ты сделаешь это, — ответил Ник Картер, — а завтра я еще поговорю с тобой об этом.
Затем Ник Картер вышел из каюты.
* * *
Пока Ник Картер находился в каюте у гейши, погода резко изменилась.
Еще за полчаса до этого на небе плыла луна и ярко сверкали звезды, а теперь все небо было покрыто свинцовыми, дождевыми тучами. Было совершенно темно. В воздухе царила жуткая тишина, как всегда перед тропической бурей.
На палубе никого уже не было. Стулья были убраны, а все предметы, которые могли быть унесены волнами или бурей, были крепко-накрепко привязаны.
С мостика раздавался голос капитана. На носовой части судна громыхали цепи, слышна была чья-то команда. Вероятно, матросы поднимали якоря на самую палубу.
С кормовой части слышен был шум шагов. Сторожевая команда была полностью вызвана на палубу.
Вскоре после этого с запада послышались какие-то своеобразные звуки, перешедшие затем в сильный шум и, наконец, превратившиеся в грохот, — то были предвестники приближающейся бури.
В тот момент, когда Ник Картер подходил к главной лестнице в каюты, ураган налетел на пароход со всей силой.
Судно накренилось набок так сильно, что края палубы чуть не коснулись поверхности воды.
Ник Картер погиб бы, если бы со свойственным ему присутствием духа не схватился за один из вентиляторов. Лишь благодаря напряжению всей своей силы его не смыло с палубы. Все мускулы, все нервы были у него натянуты как стальные канаты.
В один из характерных при таких ураганах промежутков между двумя ударами Ник Картер попытался добраться до входа, чтобы войти в каюты. Он наклонил голову и устремился вперед в надежде добежать до двери вовремя.
Но едва он успел ухватиться за ручку дверей, как ураган ударил снова со страшной силой.
Как перышко сыщик полетел по палубе, не касаясь даже ногами досок.
Невольно он протягивал руки в воздух, чтобы ухватиться за что-нибудь.
Вдруг он ощутил в руках тело человека и ухватился за него, как железными тисками.
Но это ничем не помогло. Его, вместе с тем, другим, буря несла дальше по палубе.
Пронесясь мимо ярко освещенных окон кают-компании, Ник Картер увидел, кого он держит в руках.
Это был Ханчу, тайный агент, а в руке он держал длинный нож.
Ник Картер тотчас же схватил его за руку, и они оба, крепко обнявшись, полетели к краю палубы.
Вдруг судно снова накренилось набок. С неимоверной быстротой Ник Картер и Ханчу перекатились через край палубы и скрылись во мраке.
* * *
В последний момент Нику Картеру удалось спастись.
Второй удар урагана, еще более сильный, чем первый, смел с палубы многие предметы, которые, казалось бы, никак не должны были сорваться.
Между прочим на пассажирской палубе были разбиты в щепки три лодки. А лодочные штанги свернулись в самые причудливые формы.
Одна из лодок находилась как раз поверх того места, где Ник Картер с Ханчу лежали на палубе. Ураган не разбил эту лодку, а только сорвал ее одним концом с задней штанги, так что она то болталась в воздухе, то плыла по волнам, смотря по тому, поднимался или опускался пароход.
Сыщик с японцем были брошены ураганом не в воду, а прямо в эту лодку, и, к счастью, таким образом, что попали между двумя поперечными скамейками, так что не могли упасть в воду.
Самое море вовсе не было бурно, как может подумать всякий, кто не переживал океанских ураганов. Оно было спокойно, так как ураган с такой силой ударял на воду сверху, что не давал волнам подниматься. Кроме того, лодка находилась с подветренной стороны, не подверженной ударам урагана.
В первый момент Ник Картер был оглушен силой падения. Но в остальном он ничего не повредил себе, так как очутился над японцем.
Ник стал трясти его за плечо, пытаясь заставить его очнуться, он совершенно забыл, что этот человек хотел убить его.
Но так как Ханчу не двигался, Ник Картер приложил ухо к его груди. Сердце японца перестало биться.
Когда он попытался прислонить тело Ханчу к бору лодки, он заметил, что голова его беспомощно болтается из стороны в сторону.
Ханчу сломал себе шею.
Ник Картер ухватился за одну из скамеек лодки. Жизнь его висела на волоске. Стоило оборваться веревке блока, на крюке которого висела лодка, или разломаться штанге, и он погиб.
Прежде всего он освободил лодку от двойной тяжести. Он осторожно поднял труп японца и выбросил его в море.
Затем он переполз через скамью к корме лодки. Тут он пощупал веревку от блока и, к радости своей, заметил, что она довольно крепкая и почти новая.
Чтобы спасти свою жизнь, ему оставалось только рискнуть взобраться наверх по блоку. Не задумываясь, Ник принялся за дело. Он медленно выпрямился и полез наверх.
Пока он еще находился за бортом, буря его не задевала, но едва он поднялся на несколько футов над краем борта, как ураган снова ударил его так, что он не мог продвинуться вперед ни на один дюйм.
Он повис в воздухе, обхватив блок руками и ногами.
Мало-помалу мускулы его начинали ослабевать, и приближался момент, когда нужно было снова спуститься в лодку, чтобы не быть сметенным в море.
Вдруг ураган приостановился.
Этим воспользовался Ник Картер, чтобы быстро перелезть через край борта и соскочить на палубу. Едва только он коснулся ногами досок палубы, как затрещал блок, веревка смоталась и слетела в воду.
Ураган свирепствовал с неослабевающей силой.
Полежав немного на палубе, чтобы отдохнуть от страшного напряжения сил, Ник Картер попытался добраться вдоль железных штанг краев палубы до середины палубы, чтобы дойти до входа в каюты.
Так как буря изменила направление, то Ник Картер был теперь подвержен всей ее силе и лишь с огромными усилиями добрался до нужного места.
Тут он приподнялся на руках и взглянул на освещенные окна кают-компании.
Звать на помощь не имело смысла, так как за свистом и ревом урагана все равно никто не услышал бы его.
Ник Картер задумался, как быть дальше.
Наконец он лег плашмя на доски и медленно пополз, в надежде добраться до входа.
После неимоверных усилий он в конце концов добрался до цели.
Он осторожно приподнялся и нажал ручку двери.
К счастью, дверь была не заперта.
Ник Картер вздохнул с облегчением, кое-как добрался до своей каюты и тотчас же, не раздеваясь, свалился в постель.
* * *
Когда он проснулся, было еще темно.
Тотчас же мозг его начал усиленно работать, и он мысленно снова пережил все перенесенные ужасы.
Затем он вспомнил гейшу.
Она оказалась права, утверждая, что Ханчу предатель, и советуя быть настороже.
В сущности, ураган спас ему жизнь, так как Ханчу, несомненно, ожидал его у выхода из кают с кинжалом в руках. Таким образом, он за одну ночь дважды избежал гибели: от руки убийцы и от силы урагана.
Он задумался над тем, что если в среде подчиненных генерала находились такие предатели, то до Сан-Франциско ему не удастся доехать живым.
Лежа неподвижно на постели, Ник Картер обдумывал всевозможные планы и наконец нашел, как ему казалось, верный путь.
Он вскочил с постели, заткнул платком замочную скважину, спустил занавес у окна, так чтобы оттуда не мог проникнуть ни один луч света, зажег электричество и открыл свой чемодан.
Находясь в Токио, он кое-как составил коллекцию «инструментов», как он называл необходимый всякому сыщику реквизит: парики, фальшивые бороды, белила, румяна, одеколон и тому подобные вещи.
Прежде всего он снял мокрый костюм и переоделся во все сухое. Затем он начал гримироваться.
Около часа он простоял перед зеркалом и усиленно работал.
Сделав последний штрих, он отошел от зеркала и облегченно вздохнул.
