Читаем без скачивания «Империя зла», или Записки честного историка - Александр Нижников

Герцен бил в свой «Колокол» и клеветал на Россию извне, основал революционный журнал в той же Англии, причем не на свои кровные деньги, а на неизвестно чьи, хотя мы догадываемся на чьи.

Белинский и Чернышевский, вообще, были ущербными людьми и тоже клеветали на свою Родину. Особенно досталось землевольцам и народовольцам за их непатриотические попытки поднять народ на революцию против законного правительства, за что они справедливо и поплатились. А народовольцы, эти сущие «бесы», не гнушались уже убийств и посмели поднять руку на самого царя – освободителя крестьян. Вывод напрашивается простой. Правильно, что пришедший после убийства отца Александр III железной рукой подавил всякое свободомыслие и перевешал всех этих предателей Родины! А вот Николай II допустил слабину и слишком церемонился с революционерами, за что и поплатился. Страну наводнили английские, германские, японские агенты, масоны и на иностранные деньги организовали террор и революции. Досталось и Ленину, этому неудавшемуся юристу, который неизвестно на какие деньги столько лет безбедно жил за границей, выступал за поражение России, а затем на германские деньги прибыл на Родину, чтобы организовать ее развал и тем самым отомстить за свою неудавшуюся карьеру. С помощью простых и острых, как кинжал, вопросов «кому это выгодно?» и «на чьи деньги?» Н. Стариков, как ему кажется, положил на лопатки все революционно-освободительное движение России. Разоблачив и уничтожив морально всех революционеров в ряде книг, уже позже, в 2015 году, Н. Стариков издал книгу «Сталин. Вспоминаем вместе», где поет дифирамбы этому профессиональному революционеру, ученику Ленина, ставшему вождем первой советской страны. Так и хочется сказать Н. Старикову: «А ведь вы, батенька, обыкновенный пропагандист и конъюнктурщик! Когда модно было крыть всех красных, вы тоже крыли. А сегодня, когда появились более взвешенные оценки прошлого, вы уже и восхищаетесь кое-кем из них…»

Но вернемся к русскому освободительному движению. Зададимся простым вопросом: неужели все многочисленные крестьянские бунты, восстания, национальные движения, восстание декабристов, публицистика против российских порядков Белинского, Добролюбова, Некрасова, Чернышевского и многих других были лишь происками иностранных агентов, недоумков и уголовников? Почитаешь Н. Старикова и поначалу даже сомневаешься, да было ли в России крепостное право с его садистами-салтычихами, порками на конюшнях, открытой продажей людей, правом первой ночи для барина, забитости и неграмотности подавляющего числа населения? Разве лгал А. Радищев, написав потрясающую книгу «Путешествие из Петербурга в Москву», о диких порядках и неравенстве в России, за которую Екатерина II оценила его как «бунтовщика хуже Пугачева» со всеми вытекающими для автора последствиями? Разве не могли ПРОТИВ ЭТОГО выступить честные благородные офицеры, а не за какие-то английские интересы? А еще против аракчеевских поселений. Против зуботычин, шпицрутенов, когда провинившегося беднягу-солдата прогоняли сквозь строй иногда даже в тысячу палок? И после одной из таких экзекуций такой твердый и благородный Николай I написал о том, что, слава богу, у нас нет смертной казни. А как «изящно» наказали Ф. Достоевского и других петрашевцев за то, что они переписывали и читали В. Белинского, который в своем знаменитом письме к Гоголю выступил в защиту «немытых рыл», против рабства и поповщины! Их приговорили к расстрелу, заставив пережить ужас близкой смерти с колпаками на головах, и лишь потом объявили, что царь соизволил их помиловать и заменить расстрел каторгой. От такой «милости» один из приговоренных сошел с ума, а молодой Достоевский стал болеть падучей и после многих лет каторги и солдатчины разочаровался в революционных идеях и революционерах.

Разве лгал М. Лермонтов, написав бессмертные строки про николаевскую Россию: «Прощай, немытая Россия, страна рабов, страна господ, и вы, мундиры голубые, и ты, послушный им народ…»? Писал он эти строки отнюдь не начитавшись «Колокола» и не получив английских переводов. Он, выходит, не патриот, не в пример шефу жандармов графу А. Бенкендорфу, который в это же время рисовал совсем другую картину: «Прошедшее России удивительно, ее настоящее более чем великолепно; что же касается будущего, то оно выше всего, что может нарисовать самое смелое воображение!» Неслучайно он был любимцем Николая I, поскольку умел и давить вольнодумцев, и лить елей в уши… Правда, вскоре после этих высокопатриотических слов наступила катастрофа Крымской войны, и России пришлось потерять не только Черноморский флот с крепостями, но и в срочном порядке проводить реформы всего и вся. А ведь еще 20 лет назад о реформах начали говорить непатриотичные декабристы.

А что касается Н. Чернышевского и народников, то мало кто знающий будет сегодня отрицать, что в 1861 году крестьян не одарили царской милостью, а вынуждены были освободить, чтобы не получить революцию. При этом постарались ограбить, оставив за помещиками-дворянами лучшую землю, а облагодетельствованным крестьянам достались остатки, «отработки», выкупные платежи и ограничения в гражданских правах, что потом привело к революциям уже в ХХ веке. Чернышевский и народники выступили не против России, а именно против этого грабежа. И только за подозрение в написании антиправительственной листовки и смелые статьи Чернышевского отправили на 14 лет в каторгу в самое глухое и гибельное место Сибири с расчетом, что он вскоре и умрет. Там он фактически пробыл более 20 лет и вернулся глубоко больным, хотя и несломленным. Так купленные иностранные агенты не поступают.

Когда расстреляли стихийные выступления возмущенных реформой крестьян, расправились с Чернышевским, закрыли журнал «Современник», только тогда самые активные молодые люди из студентов-разночинцев, которые были несравненно ближе к народу, чем холеные дворяне, пошли в народ, чтобы разъяснять, поднимать его на борьбу. Но здесь их ждали неприятные сюрпризы: как оказалось, они совсем не знали русского крестьянина, его интересов и его психологию. Крестьяне, оказывается, винили в своем ограблении чиновников и помещиков, а вовсе не царя. Им не революцию, а землицы бы… И они начали сдавать народников полиции.

Теперь о таких недемократичных методах борьбы, как террор… Стрелять, пускать в ход кинжалы и метать бомбы русские революционеры начали не сразу и вовсе не от уголовных наклонностей. Конечно, если не считать единичные случаи. Не забудем, что это была уже вторая половина ХIХ века, когда в Европе накопился значительный опыт освободительной борьбы. Герцен, Чернышевский, Бакунин, Кропоткин и другие уже знали, что простые, мирные формы протеста, как правило, не приводили к успеху. К 70-м годам в Европе были испытаны самые разные способы борьбы за лучшую жизнь, за права. Уже попробовали сжигать поместья и фабрики, ломать машины и станки, разбойничать на дорогах. Английские чартисты, не желая крови, около 10 лет собирали миллионы подписей рабочих, писали хартии к парламенту с просьбой обратить на них внимание. Французские социалисты-утописты писали яркие книги, где предлагали не грабить и свергать, а убеждать богатых, просить позаботиться о несчастных рабочих и других обездоленных, рисовали картины справедливых государств без эксплуатации. Некоторые действовали методом примера, организовывая образцовые коммуны и фабрики на свои кровные деньги. Французы попроще, разочаровавшись в словах и призывах, начали захватывать власть в отдельных городах, прося хотя бы дать работу под лозунгом «Жить работая или умереть сражаясь». Во многих странах Европы создавались тайные общества, чтобы устроить переворот, организовывались политические партии и движения.

Тщетно! Нигде власть имущие не уступили, не потеряли ни власти, ни капитала. А правозащитники неизменно получали тюремные сроки, а то и пулю, когда их тысячами расстреливали, вешали, подвергали осмеянию в обществе. Лишь в Англии дальновидные политики пошли на избирательные реформы, чуть-чуть расширив число избирателей, да на сверхприбыли стали подкармливать рабочих лидеров, чтобы сделать их своими союзниками.

Во второй половине века часть революционеров стала прислушиваться к тому, что говорили марксисты, а другая, и более значительная, часть пришла к нелегкому выводу, что нужно поднимать народ на всеобщий бунт, провоцировать революции и безжалостно свергать власть. Но и революции середины ХIХ века не привели к успеху, поскольку начинались без серьезной подготовки, а лидеры не знали, что дальше… Одни – за раздел богатств, другие – за анархию, третьи – за честного царя…

Часть борцов, и их было большинство, решила продолжить пропаганду и агитацию и постепенно готовить революцию мирными средствами, через пропаганду и деятельность политических партий. Среди них Г. Плеханов, А. Дейч, Б. Аксельрод и др. Они никогда не брали в руки оружие и не призывали к этому. Однако молодежь, разочаровавшись в крестьянстве, в пропаганде, в словах, решила ускорить процесс. Тем более что выстрелы в петербургского градоначальника Трепова молодой революционеркой В. Засулич окончились ее оправданием в суде присяжных. Молодые народники, А. Желябов, С. Перовская А. Михайлов и др., всего несколько десятков человек, создали свою отдельную тайную организацию «Народная воля» и взялись за револьверы и бомбы, чтобы запугать власть, заставить ее поменять политику. Ради народного счастья молодые революционеры готовы были пожертвовать и собой. Что касается случайных жертв, то все понимали – их не избежать. Царь и высшие чиновники не ходят, как правило, поодиночке. Есть обслуга, есть охрана, есть случайные люди… Жертвы неизбежны. Это как на любой войне.