своим синякам что-нибудь холодное.
Девушка нахмурилась, но перевод сработал грамотно. Хина ушла, вернувшись с двумя тканевыми мешочками. Один взяла себе, другой вручила мне. Внутри мешочка — десяток кубиков льда.
— Пошли в комнату, — сказала девушка, жестом головы показывая на центральное помещение. Как понимаю, оно принадлежит Эрни. Во всяком случае, там стояла его кровать.
Хина положила на пол небольшую подушку и, согнув колени, села напротив. У япошек так сидеть в порядке вещей, но для меня такая поза выглядела крайне неудобно. Я оглядел комнату. Нормальный стул был только за компьютерным столом. Крутящийся, с хорошей спинкой — всё как положено.
Немного подумав, я плюхнулся на кресло и положил на стол телефон. Возможно мне надо было сесть на подушку, но обстановка у нас вроде неформальная и семейная. Лёд приложил к левой щеке — туда япошка приложился больше всего.
— Накадзима-сан, что же с вами такое произошло…
— Не стал садиться на колени и сразу выдал себя? — усмехнулся я, не включая переводчик.
Хина не истерит и не поднимает паники, узнав, что я не настоящий Эрни. Это хорошо. По моим ощущениям, она будет поддерживать сводного брата при любых обстоятельствах.
— Я не Эрни, которого ты знала, — сказал я, включив пальцем кнопку голосового перевода. — Умерев, я неумышленным образом попал в это тело. Не знаю, навсегда ли это, но пока настоящий Эрни не проявляет признаков активности. Я говорю с тобой честно, потому что мы в одной лодке. Мне нужна от тебя информация об отце Эрни и о якудза, которые к нам сейчас пришли. Понимаю, что ты вряд ли при делах, но поможет любая мелочь. Затем я хочу узнать про наши финансы и про сто душ, которые хотели якудза. Чтобы решить проблему, мне надо быть в курсе ситуации, — я отложил в сторону лед. — И поверь, я избавлюсь от долга. Не знаю, сколько времени понадобится, но я точно с этим справлюсь.
Зазвучала синтезированная речь переводчика. Сообщение получилось длинным. Я сильнее распластался на кресле и вновь приложил лёд к левой щеке. Было бы неплохо обложить льдом всё тело… Хотя это словно мёртвому припарка — мне требовался либо долгий покой, либо нормальное лечение через силы охотника.
Японец в телефоне замолчал. Хина долго не отвечала, находясь в сильной растерянности.
— Вы божественный дух?
А вот тут уже я впал в лёгкий ступор. Нет, конечно, приятный комплимент, но девушка слишком высоко замахнулась!
— No.
— Тогда значит вы злобный дух?… — с тревогой спросила Хина.
У них что — такое в порядке вещей?
— No! No! No!
Молчание. Наверно, любой злой дух стал бы отрицать свою сущность. В принципе даже подходит — захватил тело, втирается в доверие…
— Как вас зовут? Настоящее имя?
— Александр.
Снова молчание. Девушке нужно было время, чтобы всё осмыслить. В этом её можно понять. Я бы тоже слегка охренел, если бы один из моих братьев резко стал говорить на японском.
Помог бы я этому японскому попаданцу? Ну смотря как бы он себя вел. Гнилому человеку я бы точно помогать не стал. У Хины, возможно, такие же мысли.
— Александр, вы владеете брахмой?
Чем-чем прости? «Брахмой»? Это же вроде божество из буддизма. Хотя вопрос поставлен так, будто это какое-то умение или энергия. Может, переселение души как раз связано с этой непонятной брахмой?
— Я не владею брахмой, и вообще не знаю о чём идёт речь.
Синтезированный голос перевел мои слова на японский.
— Брахма — это энергия для сотворения магии. Второе её название — мана. Вы владеете какой-нибудь магией?
Опа-а! Она про проклятую энергию говорит или про что-то другое? Ну кое-чем, конечно, владею! Но показывать не хочу!
— Я не владею брахмой и маной, — голосовой ввод я врубал уже на автомате.
— Жаль… У вас очень сильный дух, и я подумала, что вы владеете собственной брахмой. Много маны храм Накадзима не даст. В распоряжении… Не знаю как говорить правильно… В распоряжении Эрни-куна, как нового главы клана, всего четыреста душ.
— Так, а вот тут поподробнее! Что за храм Накадзима, и что за четыреста душ?
— Мне обращаться к вам по имени Александр?
— Нет. Забудь это имя. Я Эрни Накадзима. Обращайся ко мне так и привыкай, что Эрни теперь немного другой. Да, и можно на «ты».
— Я общалась с Эрни-куном на «ты» из-за доброты клана Накадзима. В действительности я и сестра находимся в рабском статусе. Нам положено общаться на «вы» со своим господином.
Кланы, храмы, рабство… Да что вообще происходит в этой Японии?! Как понимаю, «души» — это рабы, примерно как в крепостной России.
Получается, я дворянин или что-то в этом роде? Интересно, интересно… Но, безусловно, жестоко. Вроде вокруг современные технологии, однако здесь до сих пор царит рабство.
— Можешь обращаться ко мне так же, как и раньше к Эрни. Я не кусаюсь.
Девушка немного смутилась. Возможно — трудности перевода.
— Хорошо, — Хина встала. — Надо заплатить якудза. Они назначили срок до полуночи.
— Кстати, о деньгах. Ты сказала, что мы заплатим десять миллионов.
— Юрген-сама перечислял Эрни по сотне тысяч йен в месяц. На жизнь и оплату квартиры этого спокойно хватало, но не более. У Эрни, я уверена, никаких накоплений нет — максимум тысяч пятьдесят.
— Хреново. Я думал, у нас хватает хотя бы на первый взнос в «якудза-кредит».
— У меня на счету есть десять миллионов. Это наследство, которое мне досталось от ныне уничтоженного клана Комацу. Юрген-сама мог спокойно потребовать деньги, но не делал этого, так как они предназначались на учебу в академии для меня и для Азуми, — Хина направилась в коридор. — Я заплачу якудза. Лучше перевести деньги уже сейчас, чтобы не было лишних проблем.
Я взял телефон и встал с кресла. Хина остановилась.
— Я верну тебе всё до последней йены.
— Господин вправе забрать у раба всё что угодно. Даже если раб приближенный слуга — это ничего не меняет. Никакого разрешения господин спрашивать не должен.
— Запомни мои слова, Хината. Я верну все деньги и освобожу тебя от рабского статуса, как только разберусь с долгом якудза. На данный момент ты мне нужна, и я не могу тебя отпустить.
— Это невозможно. Александр… Нет, Эрни. Ты не можешь освободить меня от рабского статуса.
— Что? Почему так? Я же твой господин.
— Технически ты можешь это сделать, но не практически. Юрген-сама заплатил клану Чоу двести душ за меня и сестру с условием, что мы навсегда останемся в статусе рабов. После захвата клана Комацу нам с Азуми грозила смерть или
