Читаем без скачивания Плывущая женщина, тонущий мужчина - Масахико Симада

– Может быть, вам как-нибудь развлечься вдвоем?

На что Мицуру, вздохнув, сказал:

– Мисудзу очень похожа на меня. Мы с ней однояйцевые супруги. Если я пытаюсь заставить ее сделать что-нибудь не так, как я, мы оба оказываемся в параличе.

От этих слов у Итару остался привкус, точно он прожевал горсть песка. Позже он вынужден был признать, что у них и впрямь много общего. Впрочем, подумал он, пожив с таким человеком, как его брат, немудрено заразиться его меланхолией. Однако Мисудзу нисколько не уступала брату в способности переносить ту спертую, безвоздушную атмосферу, которую они оба создали.

Сторонясь внешнего мира, то есть общения с другими людьми, брат не выходил за пределы очерченного им круга. Он развивал околичные теории и оборонялся с помощью слов. Эта его привычка сказывалась и в общении с женой. Усматривая в самых незначительных словах Мисудзу какой-то глубокий, затаенный смысл, он затягивал ее в сети своей мозгологии. Стоило ей о чем-то заговорить, начинались бесконечные толкования и комментарии, в результате она предпочитала отмалчиваться. Однако и из ее молчания он ухитрялся извлекать скрытый смысл. В сознании брата сложился ложный образ Мисудзу, без сомнения не имеющий ничего общего с реальной женщиной. Но брат упрямо верил, что этот ложный образ и есть его жена. Он вбил себе в голову, что эта воображаемая жена как две капли воды похожа на него. Подлинная жена была всего лишь досадным недоразумением.

Итару хотел во что бы то ни стало разглядеть настоящую, живую Мисудзу. Он был убежден – живи его невестка с другим человеком, она бы легко высвободилась из скорлупы разумной монашки, кропотливо исследующей своего неприступного мужа.

В Осаке они взяли такси и направились прямо в гостиницу «Умэда». Сложили вещи – каждый в своем одноместном номере – и, приведя себя в порядок, выпили кофе в кафе на первом этаже. Оставалось еще два часа до обещанного появления Мицуру. Ни он, ни она не знали топографии Осаки, поэтому было решено предварительно встретиться с киотоским другом брата где-нибудь, где трудно потеряться, а затем уже вместе направиться к условленному месту. Темы разговоров, которые они вели в поезде, были полностью исчерпаны, для поддержания беседы требовалась новая, хоть сколько-нибудь будоражащая тема. Однако в преддверии тяжелого объяснения с братом оба, точно сговорившись, погрузились в молчание. Количество слов, отпущенных на один день, ограничено. Но так же ограничена и длительность молчания. Невозможно говорить бесконечно. И – непосильно долго хранить молчание. Впрочем, после давешней болтовни, в которой мешались правда и ложь, хотелось осторожнее обращаться со словами.

– Сестра, еще рановато, но, может, все же пойдем?

Итару вскочил, не выдержав томительного бездействия.

– Я кое-что забыла, подожди меня здесь, – сказала Мисудзу и поднялась в номер. Оплатив счет, Итару ждал ее в холле на диване минут десять, но она никак не спускалась. Он позвонил в номер.

– Сейчас иду.

Прошло еще минут пять, наконец она появилась. Ничего она не забыла, просто обновила макияж. Кожа стала еще глаже, чем обычно, глаза глядели остро и, кажется, выражали решимость.

Б результате они заставили друга брата, Курэ, ждать лишних семь минут. Итару был с ним знаком. Курэ даже останавливался у них дома. Это был единственный человек, которого по праву можно было назвать близким другом Мицуру.

Курэ заговорил первым.

– Мицуру отправляется в плаванье на корабле, – сказал он.

– На корабле? – воскликнули почти одновременно Мисудзу и Итару.

Они рассчитывали вернуться вместе с братом поездом в Токио, и упоминание о корабле застало их врасплох, точно речь шла о каком-то фантастическом средстве передвижения.

– И куда же он намеревается плыть? – спросил Итару.

– Сказал, до конечного пункта.

– А где конечный пункт?

– Говорит, по ту сторону моря.

– Другими словами, собрался за границу. Но ведь брат так тяжело переносит плаванье!

– Кажется, отплытие завтра в семь вечера, из Кобе. Он звонил сегодня утром. Не знаю, что ему вдруг приспичило.

– Он сказал, что плывет один? Или с кем-то? – спросила Мисудзу с мольбой в глазах.

Но на этот, главный вопрос Курэ не ответил.

– Кстати, хочу поблагодарить вас за гостеприимство, – сказал он. – Аты, Итару, выглядишь молодцом!

Они встретились с Курэ в центральном районе города, заполненном праздношатающейся толпой, в баре, который был обставлен как машинное отделение корабля, с какими-то металлическими штуковинами, приспособленными под стойку и столики. В полусумраке Мисудзу походила на подрагивающую бледную восковую куклу. Увидев, что она безразлична к его любезностям, Курэ подозвал официанта и заказал напитки.

– Не знаете, мой муж придет один?

Беспокойство Мисудзу передалось Итару. Ему хотелось во что бы то ни стало избежать лобового столкновения. К счастью, Курэ догадывался о сложившихся обстоятельствах.

– Подождите немного, и я приведу к вам Мицуру. Пока вы будете решать свои семейные проблемы, я пойду выпить где-нибудь поблизости, чтобы вас не стеснять. Если здесь говорить неудобно, можно подняться в гостиничный номер.

– Спасибо. Вы так внимательны.

Голос Мисудзу прозвучал пронзительно. Курэ слегка поклонился, после чего, изобразив на своем покрытом щетиной лице улыбку, обратился к Итару:

– А ты так никуда и не пристроился, болтаешься без дела?

– Невыгодно искать работу, когда свирепствует депрессия! Фирмы слишком привередливы. Вот когда конъюнктура хорошая, скупают все что ни попадя оптом. Во время кризиса надо упражняться в самозакаливании.

– Ха-ха, это еще что такое?

– Умение держать удар.

– Что же ты делаешь?

– Зависит от наличия свободного времени и денег, в основном слоняюсь по городу.

– Ты что, совсем сбрендил? Слоняясь, денег не заработаешь. Разве суть работы не в том, чтобы, трудясь в поте лица, продавать свое время?

– Ну же, Курэ, подскажите, как мне устроиться, чтоб заработать на своем безделье?

– Побегай, поищи. Волка, как говорится, ноги кормят.

– Вы хотите, чтоб я, как собака, бегал и вынюхивал по углам?

– Все вы такие, юные гении. Ладно, пойду за Мицуру.

Итару знал Курэ как человека уравновешенного, принимающего все с добродушной улыбкой. Сейчас же показалось, что его чувство юмора приобрело саркастический оттенок. Проводив глазами выходящего из бара Курэ, Итару отхлебнул пива.

– Сестра, здесь очень неспокойно, может, когда придет брат, пересядем куда-нибудь в другое место?

– Пожалуй, – ответила Мисудзу холодным, безучастным тоном, обхватив руками лежавшую на коленях сумочку.

Почему она с таким напряжением ждет встречи с собственным мужем? Впрочем, он и сам, хоть это и был его родной брат, нервничал. Оба подспудно настраивали себя на свидание с человеком, с которым не хотели видеться. Итару уже готовился к самому худшему.

Курэ вернулся неожиданно скоро, ведя за собой Мицуру, и тотчас исчез. К счастью, женщины с ними не было. Поэтому и Мисудзу и Итару смогли хотя бы отчасти освободиться от гнетущего их бремени.

– Мисудзу, рад тебя видеть. И Итару тут как тут…

Мицуру заговорил беспечным голосом, сев на свободный стул. Взглянув на него, оба подумали, что он на себя не похож. Чего-то не хватало, чтобы признать в нем Мицуру, и что-то было лишнее, делавшее его другим человеком.

– Мы слышали, брат, ты отправляешься в плаванье. Как это понимать?

– Так вы уже всё знаете? Наверно, Курэ проболтался. Да, решил немного попутешествовать.

– Попутешествовать, бросив жену?

– Так получилось.

Его лицо сохраняло полнейшее спокойствие. Казалось, он совершенно безучастен к происходящему. Мисудзу сидела, молча потупившись. Упреки застряли у нее в горле.

– Брат, я хочу услышать от тебя объяснение. И притом достаточно убедительное.

Мицуру равнодушно следил глазами за потоками воздуха в баре. Обычно он хмурился, кривил рот, а сейчас его лицо почему-то излучало бодрость. Итару впервые видел брата таким, в нем вдруг начало нарастать раздражение. Нет, он не позволит ему так просто отмахнуться от измаявшей их тревоги!

– Мисудзу, ты, наверно, считаешь меня ничтожеством…

– Да, – прошептала она, пронзив его ненавидящим взором.

– Я с тобой согласен. Но, если так пойдет дальше, на мне вообще можно будет поставить крест. Ты не виновата. Это все моя дурь. Не можешь еще немного потерпеть? Я как раз сейчас пытаюсь исправиться. Будь ко мне милосердна.

– Не понимаю, о чем ты. Если ты толком не объяснишь…

– Я хочу переродиться.

– В кого?

– Если бы я родился женщиной! Тогда весь мир выглядел бы совсем иначе. Я увяз в каких-то интригах. Кто-то купил мое прошлое. Как я могу взять ответственность за свое прошлое, если оно теперь принадлежит другому? Я не намерен терпеть угроз со стороны прошлого. Родись я женщиной, я бы наверняка жил более свободно. Но, увы, мое желание неисполнимо. Ничего не поделаешь. Но я хочу сам создать себе будущее. Это ставка в игре. Если проиграю, мне конец. Но если я не рискну, то лишь продолжу падение. Наверно, я проживу еще лет тридцать. Повеситься – тридцать секунд, спрыгнуть с небоскреба, конечно в зависимости от этажа, пять, десять секунд, а мое самоубийство растянется на тридцать лет! Не волнуйся. Я умру, не причиняя беспокойства семье. Напротив, пока я влачу такую жизнь, я только всех вас мучаю…