– Вы верили своему чутью, и вы верили этому человеку.
Майор Уитни обернулся. Взгляд его был сосредоточенный, но не жесткий. «У него глаза тонко чувствующего человека», – подумала Ева.
– Да, верил. Но теперь мне стали известны новые факты. При вскрытии в крови детектива Вожински был обнаружен «Зевс».
– «Зевс»? – Ева от удивления привстала. – Этого не может быть, майор. «Зевс» – штука сильная, и подсевшего на него видно сразу – по глазам, по изменению поведения. Если бы он употреблял «Зевс», об этом знали бы все его сослуживцы. Да и первый анализ на наркотики это бы показал. Так что здесь, скорее всего, произошла какая-то ошибка. – Она сунула руки в карманы, ей было трудно усидеть на месте – хотелось вскочить и походить по кабинету. – Да, есть полицейские-наркоманы, есть и такие, которые считают, что, нося значок, они могут нарушать закон. Но Фрэнк таким не был. Он ничем себя не замарал.
– Однако результаты вскрытия не опровергнуть, лейтенант. В его крови были обнаружены следы и других химических веществ, в том числе дигиталиса. В сочетании с «Зевсом» это вызвало остановку сердца и смерть.
– Вы подозреваете, что он умер от передозировки? Или покончил с собой? Дигиталис… – Ева нахмурилась. – Это какое-то сердечное лекарство? Но вы сказали, что пару недель назад Фрэнк прошел медицинское обследование. Почему же тогда у него не обнаружили никаких заболеваний?
– Ближайший друг Фрэнка – лучший в городе детектив-электронщик, – сказал Уитни, глядя прямо перед собой.
– Фини?! – Ева едва не вскочила с места. – Вы считаете, что Фини его покрывал? Что он изменил записи в его карте? Извините, майор, но, по-моему, это полная ерунда.
– Это вероятность, которую я не могу исключить, – ответил Уитни сдержанно. – И вы тоже. Дружба порой мешает объективно оценивать ситуацию. Надеюсь, что ваша дружба с Фини не помешает сохранять объективность. – Он вернулся к столу. – Все эти подозрения надо проверить как можно тщательнее.
У Евы неприятно заныло под ложечкой.
– Вы хотите, чтобы я вела расследование, касающееся моих коллег? Один из них погиб, и семья оплакивает его кончину. Другой – человек, который был когда-то моим учителем, а теперь мой близкий друг. – Она оперлась ладонями о стол. – И ваш, кстати, тоже.
Уитни знал, что Ева придет в ярость, и был к этому готов. И еще он знал, что задание она выполнит.
– А вы бы предпочли, чтобы я поручил это человеку, которому данная ситуация безразлична? – спросил Уитни, в его голосе звучали жесткие нотки. – На вас я, по крайней мере, могу положиться. Все, что вы выясните по ходу расследования, будете сообщать мне лично. В какой-то момент вам понадобится поговорить с семьей Вожински. Надеюсь, вы проявите максимум такта и деликатности. Им и так сейчас тяжело.
– А если я обнаружу нечто его порочащее?
– С этим придется разбираться мне.
– Вы просите меня совершить невозможное, – мрачно сказала Ева.
– Я не прошу, я приказываю, – поправил ее Уитни. – Так будет проще. И прежде всего вам, лейтенант. – Он протянул ей два запечатанных диска. – Просмотрите это на своем домашнем компьютере. Всю информацию по делу до особого распоряжения посылайте с него же ко мне домой. Вы свободны.
Ева молча встала и направилась к двери. Потом все же остановилась и сказала, не оборачиваясь:
– Черт подери, под Фини я копать не стану.
Уитни проводил ее долгим взглядом, потом устало прикрыл глаза. Он отлично знал, что она будет делать все, в чем возникнет необходимость. И надеялся только на то, что это не причинит ей боли.
Дойдя до своего кабинета, Ева разозлилась окончательно. Пибоди сидела перед компьютером и воодушевленно колотила по клавишам.
– Кажется, мне удалось привести его в чувство. Ваш компьютер капризен, как барышня, Даллас, но я его приструнила.
– Отключайте его, – велела Ева, надевая куртку. – Собирайтесь, Пибоди.
– Что, новое дело? – Пибоди радостно вскочила со стула. – А какое? Куда мы направляемся, Даллас? – Чтобы поспеть за Евой, Пибоди приходилось бежать. – Даллас! Лейтенант!
Ева двинула кулаком по кнопке лифта и бросила на Пибоди такой свирепый взгляд, что та прикусила язык и поняла, что от расспросов лучше временно воздержаться. Они вошли в лифт, в котором уже было несколько их коллег, и Ева застыла, неподвижная, как статуя.
– О, Даллас! Как поживают молодожены? Слушай, а почему бы тебе не попросить своего богатенького мужа купить нашу столовку? Может, тогда нас станут кормить по-человечески.
Ева обернулась и смерила болтуна ледяным взглядом.
– Прикуси язычок, Картер!
– Увы! Никак не могу. Ты разбила мне сердце. Предпочла штатского.
– И кому предпочла – главному козлу Центрального участка! – добавил кто-то язвительно.
– Главный козел всегда главнее козла на побегушках, Форенски, – огрызнулся Картер. – Ну что, Ева, может, померяемся, у кого зубы острее?
– Боюсь, тебе потом полжизни придется по стоматологам бегать.
– За такое удовольствие можно и заплатить. – Картер нахально подмигнул ей и вместе с группой коллег вышел из лифта.
– Картер делает стойку на любое существо женского пола. – Пибоди, заметив, что Ева продолжает смотреть прямо перед собой, решила отвлечь ее своей болтовней. – Жалко, что бедняга – полный кретин. – Ответа не последовало. – А Форенски даже мил, – продолжала Пибоди. – И у него вроде нет постоянной подружки.
– Я не сую нос в личную жизнь своих коллег, – отрезала Ева.
Они вышли из лифта в цоколе, где находился гараж.
– На мою личную жизнь это правило, увы, не распространяется, – сказала Пибоди тихо.
Ева отперла машину и уселась за руль, Пибоди заняла место рядом.
– Так куда мы едем? Или вы хотите сделать мне сюрприз? – Увидев, что Ева просто сидит, уронив голову на руль, Пибоди заволновалась. – Эй, с вами все в порядке? Что происходит, Даллас?
– Мы едем ко мне домой. – Ева тяжело вздохнула и подняла голову. – Я расскажу вам все по дороге. Но запомните: информацию, которую вы будете получать по ходу расследования, надлежит сохранять в строжайшей тайне. Докладывать будете только мне или майору.
– Слушаюсь, мэм. – У Пибоди было ощущение, что в глотку ей вбили кол. – Это внутреннее дело, лейтенант? Что, кто-то из наших?
– Да, черт подери! Кто-то из наших.
Компьютер, стоявший у Евы дома, был в несколько раз мощнее ее рабочей машины – об этом позаботился Рорк. Нужный файл открылся мгновенно, но информация по делу Фрэнка Вожински была довольно скупой.
– Ты не знаешь детектива Марион Бернс? – обернулась Ева к Пибоди. – Она восемь месяцев проработала в «Атаме» барменшей.
– Я с ней немного знакома. – Пибоди пододвинула свой стул поближе к монитору. – Встречались, когда… когда велось расследование по делу Касто. Она мне показалась дамой весьма серьезной. К работе относится очень тщательно. Насколько я помню, она полицейский во втором поколении. Ее мать служит до сих пор – по-моему, в чине капитана. А что она сообщила?
– Надеюсь, Марион Бернс доложила обо всем, что видела, но это нам придется проверить. Ее рапорт майору Уитни был предельно сух и краток. Год назад, двадцать второго сентября, в час тридцать ночи она видела, как сержант Вожински беседовал в отдельной кабинке с Селиной Кросс, известной торговкой наркотиками. Вожински отдал ей пачку денег и получил за это небольшой пакетик, по виду – с наркотиками. Разговор продолжался пятнадцать минут, а потом Селина перешла в другую кабинку. Вожински пробыл в клубе еще десять минут, затем ушел. Детектив Бернс прошла за ним два квартала, пока он не спустился в подземку.
– Так она не видела, употреблял он наркотик или нет?
– Не видела. И в клубе его после той ночи не встречала. В списке тех, с кем нам необходимо побеседовать, Бернс стоит первым номером.
– Да, мэм. А вам не кажется, что начать можно с Фини? Они с Вожински были друзьями, Фрэнк мог ему довериться? Или Фини мог сам что-то заметить.
