сначала должен представить это. И вложить в увиденное чуточку своей магии. Это просто, дальше увидишь сам. Ну, ты согласен стать одним из нас?
Предложение немного пугало Алексея, он насмотрелся голливудских страшилок и боялся превратиться в тупого пожирателя людей. С другой стороны, этот старик был совсем не похож на такого, а значит, и все оборотни не теряют разума. Ведь и Седой со своей шайкой был больше похож на рассудительного бандита, чем на сказочного и неразумного монстра. А этот дар мог позволить ему превратиться в человека. И он мог и дальше жить разумным хищным зверем, который, хоть иногда, мог бы почувствовать себя настоящим человеком. А значит, стоит рискнуть…
— Я согласен. Меня кстати, зовут Алексей. Спасибо за предложение, я принимаю его с радостью. Тем более, люди в гостеприимстве мне отказали.
— Не обижайся на них, это просто суеверный страх. Они боятся нас. Хотя до этого случая, мы не давали им повода. Проходи, ученик Лексей в мое жилище. Меня зовут Орлан, я один из старейших членов этого общества. Заходи, не бойся, тебя никто не тронет — ты мой гость. Правда сейчас полнолуние и у молодежи бывают срывы, но, это не страшно. Я думаю, что сегодняшнее представление связанно именно с этим.
— А правда, что у оборотней не рождаются дети?
— Это правда. Всегда, если есть большой плюс, бывает и маленький минус.
— Маленький минус? Да это огромная проблема! Ваше умение создаёт большие проблемы, да ещё и в полнолуние вы себя не контролируете. Если ваш дар просто знание, не лучше ли совсем отказаться от него и стать обычными людьми?
— Нет, как видно ты ещё не ощутил радость свободы. Твой организм превращается в нечто новое. Ты силен, могуч, практически неуязвим. Раны, которые могут убить даже молодого и здорового воина, у нас заживают за минуты. Но и это ещё не всё. Есть высший дар — бессмертие. Мы стареем очень медленно, старость наступает у нас после трёх тысяч лет. Но и потом мы сможем прожить два — три таких срока, а это ли не бессмертие для живого существа? Я прожил уже восемь тысяч лет и помню времена, когда по земле бродили кровожадные боги, а люди как звери ютились у своих костров в пещерах. Каменные наконечники стрел и копий, ножи из расщеплённой кости, одежда из плохо выделанных шкур, вот и всё, что было нужно нам тогда. Именно в то время и пришел к нам Безликий. Он дал нам дар метаморфозы. Благо для нас и проклятие для наших сородичей, которые отказались от этого дара. За это он взял с нас кровавую плату: в первое полнолуние мы сожрали другую половину нашего племени, своих родителей, сестёр и братьев. И кровожадный бог остался доволен. Мы рвали своих родных и близких, а днем, при свете дня, выли как сумасшедшие от сотворенного нами ужаса. А Безликий Бог хохотал над нашим горем в синих небесах. Теперь всё по-другому, мы не едим людей и не рыщем в полнолуние. Теперь у нас, трёх сотен оборотней есть новая цель в жизни — найти и покарать этого бессмертного и всесильного бога, вкусить его плоть и кровь, и тогда умереть, спокойно расставшись со своей уже изрядно надоевшей жизнью. Но хватит слов, ты наверное голоден? Иди, пусть тебя покормят, а после приходи ко мне, мы начнём обучение.
Алексей пришёл к указанному ему зданию и осторожно открыл скрипучую массивную дверь. В нос ему пахнуло запахом жилого помещения: теплом и уютом. Просунув голову в дверной проём, он замер в нерешительности. Внезапно он оказался в царстве котлов, кувшинов и дивного запаха разнообразной еды, что особенно сильно чувствовалось его обострённым нюхом зверя.
— Ну, входи, что в дверях стоять! Ты новенький? — услышал он молодой женский голос.
— Получается, что так, — шепеляво ответил он.
— Ага, понятно. А почему человеческий вид не примешь? Руками и ложкой есть удобней.
— Да пока не умею, так что принимайте меня таким, какой есть.
— Ну, тогда как хочешь, я тебе миску на пол поставлю, если ты у нас такой загадочный, — пошутила одна из стряпух.
— Ой, смотрите — он из крупных кошек, — интересно как. Слышать — слышала что бывают, а видеть не приходилось, — раздался ещё один женский голос.
— Ладно тебе, Селена, не смущай парня. И так он не знает, куда свой хвост деть, — скрипуче засмеялась седая старуха, сидевшая у печи на лавке.
Молодая шатенка, которую звали Селена, принесла ему полную миску с тушёными овощами и мясом, во второй принесла ягодный морс, поставив всё это на стол.
Алексею пришлось взгромоздиться на лавку, положив передние лапы на стол и дуя на горячее варево, смешно топорща усы, начал обжигаясь поедать еду, периодически запивая её прохладным морсом. Закончив с ужином, он вытер клыкастую морду о передние лапы, и как можно внятней произнёс:
— Спасибо хозяюшки, всё было очень вкусно. А не подскажете мне, красавицы, где я смогу найти Орлана, старейшину вашего племени. Он просил прийти к нему после ужина.
— Не просил, а велел! Он наш старейшина, и самый главный в нашей общине, его приказы не оспариваются, а выполняются. И если тебе это не по нраву, найди себе другую общину метаморфов. Там может быть всё по-другому. А то вон к Седому иди: он и сам любитель попрепираться и покобениться.
— Ну уж нет, я совсем недавно от него, так что я лучше тут побуду, с вами.
— Слышь, милок, а это не ты ли недавно холку трём нашим молодцам намял? — спросила старая женщина, сидевшая возле печи.
— Ну, они первые начали, — скромно ответил Алексей.
— Хорош, и в общении скромный и в деле рука твёрдая! Вот тебе каких парней нужно выбирать, Селена, а то ты себе вечно каких-то поганцев выбираешь. А от них ничего хорошего — одни проблемы.
— А что, верно! Может, и правда я его себе возьму, смотрю — он весь положительный.
— Мне бы дамы, к старейшине попасть, — снова напомнил о себе Алексей.
— Иди за мной, хвостатый, со мной не пропадёшь, — игриво произнесла Селена, проведя до нужного дома.
— Орлан, к тебе новенький пришёл, — крикнула она, и не дожидаясь ответа пошла назад.
— Это ты Лексей? Заходи.
Он прошёл в приветливо распахнутую дверь и уселся в предложенное хозяином кресло. В полумраке вырисовывалась скромная обстановка комнаты. В центре стоял массивный стол, полностью заставленный магическими атрибутами, около него стояли три кресла, обшитых шкурами. Шкуры зверей были везде: развешаны на стенах, на полу. Там
