– Раньше не получится! – засмеялся Пашка, глядя на изумленное лицо Сергей. – Ты на сколько лет подписал контракт?
– На три года… – нехотя отозвался Сергей.
– Ну и забудь о нём. Пока ракеты летают в одну сторону, мы расходный материал.
– Недаром набирали одних неженатых… – добил Пашка.
– А как же?.. – Сергей обернулся, словно за спиной у него было открытое пространство планеты со всеми морями, плоскогорьями и вершинами.
Он хотел спросить о всеобщей несправедливости, но, конечно, не спросил, а то бы засмеяли окончательно.
– Тебе сколько? Двадцать? Двадцать одни? – спросил Вовка Жуков. – Мне двадцать два. И я знаю, что вернусь на Землю в лучшем случае к сорока годам, но… зато миллионером!
Все засмеялись. Только в этом смехе не было радости, а одна надорванность.
– Это же полжизни! – воскликнул Сергей, пропуская мимо ушей упоминание о миллионах, о которых майор-вербовщик с ним даже не говорил.
– Вот то-то же и оно, – наставительно сказал Есеня. – Ты главное настройся, а то с ума сойдёшь, вот как Пашка.
– А чего я? – безмерно удивился Пашка. – Я в норме. Захотел и буханул. Кто быстрее приспособится к планете, тот и выиграл. В следующий раз я вас всех с собой возьму, – пообещал он, но ему никто не поверил.
Жуков уткнулся в книгу, а Цугаев продолжил бритье, глядя в зеркало. Сергей принялся разочарованно изучать потолок – подвох оказался слишком неожиданным. Сидеть на Марсе полжизни – это явное надувательство. Но может быть, не всё так плохо, может быть, ребята что-то не договаривают? Уж слишком они все спокойные. Никто не бьется головой о стену и никто не кричит: «Караул! Обманули!!!» Или как Марфин: «Абалбеть можно!» Что же делать? Что?! Бежать! – подумал Сергей. Но куда?! Вместе с пройдохой Пашкой, сообразил он. Единственный выход.
– Мы в Севастополе для кайфа пили пиво с одеколоном… – начал травить Есеня. – Никто не пробовал?
– С каким? – Сергея аж передёрнуло.
– С тройным!
– А ты не пробовал водку с говном? – осведомился Вовка Жуков. – С собачьим?
– А-ха-ха-ха!!! – довольный засмеялся Есеня, разбрызгивая по боксу пену.
В этот момент Городок-Один тряхануло, а через мгновение, в течение которого все недоуменно переглядывались – ещё раз, но слабее, зато возник странный нарастающий свист, который оборвался на высокой ноте. В боксе повисла пыль.
– Так, кончай базар! – заглянул Жора Генацаревский. – У нас аврал! Второй забой затопило!
– Чем?! – безмерно удивились все, вскакивая, как ужаленные, и поспешно одеваясь.
– Как чем? – спокойно отозвался Жора. – Водой, чем ещё?! Не пивом же?
Сергей на мгновение позавидовал его спокойствию. Здесь такое творится, а он стоит себе и ждёт, когда бригада оденется. Жора Генацаревский для него идеал выдержки и демократии. Сергей невольно равнялся на него.
– А откуда вода? – спросил Вовка Жуков, прыгая на одной ноге, а второй пытаясь попасть в штанину рабочего комбинезона.
– Да учёная блядь просверлила дырку в колонне, а оттуда под давление в сто атмосфер – струя воды. Большой и Мишка Кораллов едва не утопли.
Оказалось, что учёные, не будь дураками, доверили вскрывать колонну буровикам, а сами отсиживались в жилой зоне. Благо, что в забое поддерживалось высокое давление, что позволило бурильщикам унести ноги. Первый и второй кессоны не выдержали, и только третий спас положение – вода нашла себе другой путь наружу: выбила перепускные клапаны в вентиляционном штреке и, взметнувшись на высоту двух тысяч метров, со свистом испарилась в течение минуты, пока не упало давление в забое. Естественно, всё, что оказалось рядом было затянуто в эту воронку и опустилось на поверхность планеты в радиусе десяти километров. Прав был, ох как прав был главный строитель Алексей Баранов, который упёрся и вопреки всем доводам об экономии времени и ресурсов вынес командный пункт на скалы, а вход в жилую часть сделал в берегу озера, а не рядом со стволом, иначе бы весь Городок-Один затопило бы в мгновение ока.
Теперь оставалось только одно: нырнуть в вентиляционный штрек, добраться до злополучной колонны и заварить отверстие. Всё это Жора выложил бригаде, пока она добиралась до места аварии. Там уже находилось необходимое оборудование, которое подвезли из складов.
Операцию поручили Сергею Бабуре, который прошёл соответствующую подготовку на базе ВМФ РФ в Балаклаве. У него одного были корочки водолаза первого класса. Помогать ему вызвался никто иной, как Пашка Марфин. Жора вначале хотел послать Есеню, но Пашка так слезно и искренне просил, что Жора, скрепя душой, согласился. Лезть в штрек в костюме с подогревом не имело смысла – можно было застрять. Поэтому Сергей поступил так, как поступил бы на Земле, надел два комплекта верблюжьего белья, легкий гравитационный скафандр для работы в забое, и Сергея вместе со сварочным аппаратом опустили на лебёдке до уровня воды, которая поднялась не выше двадцати метров над забоем. Затем он отцепился и шлёпнулся в чёрную воду. Следом спустили Пашку с запасными баллонами.
В забое царила кромешная тьма. Две пары фонарей на шлемах едва прорезали толщу воды, в которой плавала ледяная крошка и муть. На их счастье они быстро обнаружили колонну и в два счета заварили отверстие. После чего в забой кинули два шланга и откачали воду. Через час бригада вошла в забой через кессоны и занялась разборкой завалов. За суетой, работой и нервотрепкой, которую, как всегда вносил капитан Чернаков, уже после того, как Сергея отпоили горячим чаем с дефицитным консервированным лимоном, выяснилось, что Пашка Марфин снова пропал.
– Ну теперь окончательно и бесповоротно… – с надеждой высказался бригадир Жора, не глядя ни на кого. Должно быть, ему было обидно, что Пашка с ним не посоветовался.
И все как-то странно на него посмотрели: то ли с облегчением, то ли тревогой. Сергей, укутанный тремя одеялами, обильно потея от горячего чая, думал: «Зачем я сюда прилетел? Зачем?» Ему было тоскливо и одиноко. Подошёл Вовка Жуков и протянул стопарик с медицинским спиртом – мол, врачиха прислала, пей, а то заболеешь. Всё, понял Сергей, теперь я свой. Он выпил спирта, его немного развезло, и ему сделалось спокойно и хорошо в бригаде.
Глава 2
Подземный город
Колонну забетонировали. Технику вытащили, и главный механик Гусев принялся над ней колдовать. В условиях жесточайшего дефицита запчастей и вообще – даже металла, его работа походила на чудеса фокусника. Он из ничего собирал разбитую технику, как хирург – человека после ДТП. Самое интересное, что она работала. Аварийный участок завалили породой, сделали пробку, принялись прокладывать туннель в другую сторону и сразу же наткнулись на двухметровый пласт самого настоящего угля марки «антрацит», что указывало совсем не на общепринятую картину истории Марса. Но это было ещё не самой лучшей новостью.
Утром старший геофизик Мартисов позвонил генералу Зуеву и голосом, в котором не было никаких эмоций, сообщил, что колонна не регистрируется приборами.
– Как это так? – удивился Зуев.
– А вот так. Накануне была магнитная аномалия, а сегодня нет.
Зуев грязно выругался, не стесняясь жены, которая прихорашивалась у зеркала.
– Поставьте датчики в этой точке!
– Уже…
– Что, уже?
– Уже поставили. Всё что можно облепили!
– Хорошо, а я попрошу орбиту регулярно снимать аномальную магнитуду, хотя вряд ли это поможет, если она так часто пропадает.
– Добро, – согласился Мартисов.
На этом и порешили. Всё равно мы большего сделать не можем, подумал Зуев. Лезть внутрь колонны и изучать её слишком опасно. Наша задача строить городок. Оставим эту загадку следующей партии. Зуев, как и все, втайне надеялся улететь на Землю после окончания контракта, но понимал, что это пустые мечты. Слишком старым он был для этого – аж сорок пять лет. Поэтому, стиснув зубы, он и работал и работал. Хорошо ещё, что Светка держится, думал он, поглядывая на жену, а не закатывает скандалы. На Земле у них остались сын, невестка и внук, которого в честь деда назвали Пашкой.
– Ну что, милый, идём, завтрак на столе, – позвала она.
Генерал – единственный, кто пользовался привилегией питаться в домашних условиях. Все остальные посещали столовую.
Генерал надел армейский свитер и вошёл в столовую. Низкое марсианское солнце как раз светило в окно. До самого берега убегала гористая равнина озера с резкими чёрными тенями от малейших неровностей. К полудню тени сглаживались. Даже небольшой кратер без названия, с залежами голубого «теллурия» по краям выглядел зловеще, как дыра в земле. За высокой береговой линией виднелись ещё более высокие пики вулканов, которые торчали на фоне почти чёрного горизонта. Раз в полгода налетал марсианский шторм. Тогда всё затягивала рыжая хмарь и в окна стучали мелкие камушки.
