А что говорить о предприятиях, приватизированных их бывшими директорами или коммерческими кланами и выведенными из производственного оборота с целью сдачи в аренду под офисные центры или торговлю ширпотребом?! Это массовое явление. С ростом цен на недвижимость барыши владельцев этой собственности растут, а ВВП страны уменьшается.
Возьмём теперь успешную отрасль – строительство. Его капитализацию обеспечили задранные до небес цены на стройматериалы, землеотведение, проектирование и согласования. Но никак не рост производительности труда! Снижают ли её гастарбайтеры – вопрос! Скорее, они компенсируют острый дефицит рабочих из-за демографии и безвозвратного ухода бывших специалистов на рынок услуг с низкими трудозатратами. Зачастую приезжим доверяют малоквалифицированную работу, которую они прилежно выполняют. Стройтехникой управляют российские рабочие, они же – монтажники, каменщики, отделочники. И мало кто из них демонстрирует стахановское рвение, зато счёт деньгам они знают.
Посмотрите на объекты, которые в России строят западноевропейцы. Они обтянуты зелёной сеткой, за которой не видно ни рабочих, ни машин. И вдруг раз – как ниоткуда аккуратная новостройка с идеально прибранной территорией вокруг. У наших же клич такелажника «Бери больше, кидай дальше» по-прежнему в силе. Давно ли в подрядный план стали включать благоустройство объекта? Немецкого, чешского, финского строителя вопрос «Ты убрал за собой?» ставит в тупик – для них это естественно и обязательно. Для российских норма – оставить после себя строительный мусор и недоделки. Аккуратность им не по чину! А ведь культура производства – один из компонентов производительности труда.
По западной практике для конкурентоспособности товара необходимо, чтобы расходы на качество составляли не менее 20 процентов совокупных затрат.
Во имя экономии на ДСК перестали промышленным способом отделывать панели. Их красят прямо на объектах. Будущих покупателей жилья привлекают разноцветными жёлто-розово-голубыми коробками, которые конструктивно ничем не отличаются от стандартных домов 1970–1980-х, разве что размерами. Сколько прослужит весёленький колер на фасаде? Лет на пять, может, и хватит, если не задождит. Покраску выполняют так называемые промышленные альпинисты, российские. Мужики привязывают к животу ведро с краской и, передвигаясь на тросе сверху вниз, вручную красят панели 14–9-этажных домов. Так по-нашему обеспечивается производительность труда в стройиндустрии ХХI века!
Многоэтажное домостроение неконкурентоспособно из-за стандартных проектов и завышенной сметной стоимости. В индивидуальном ещё горше: многие из тех, кто организовал собственные стройфирмы, ждут не дождутся, чтобы кто-нибудь купил их нерентабельный бизнес. То ли коттеджей уже перебор (перешли на массовое возведение бань и беседок), то ли денег нет у потенциального потребителя?
Так что ответ на вопрос «Почему так работаем?» кроется не только в отсталой технике, слабом менеджменте и маркетинге, но и в системе организации производства и в культуре труда.
По данным Института экономики и организации производства АН СССР, в 1982–1985 годах (период ускорения и перестройки) каждый третий работник в стране был занят неквалифицированным трудом. А инженеры занимались делами, требующими специальных знаний, только 2–7 процентов рабочего времени. Сегодня мало что изменилось…
Приватизационная алчность привела к тому, что собственниками многих бывших производств стали случайные люди, не умеющие организовать производство и управлять им. Это изначальная причина того, почему в России плохо работают.
«Теперь мне сюда до смерти придётся ходить», – обречённо говорит бывший автомеханик, взявший в собственность когда-то успешное автопредприятие. Административные здания сданы в аренду, в ремонтной зоне кувалдой чинят корпуса старых машин и пытаются продать их как раритеты. Водитель – один, на грузоперевозках домашнего скарба, под заказ. Штат – три человека. Да пожилой владелец, заезжающий на базу для присмотра за ней…
Таков характерный финал для тысяч российских собственников, действовавших в период приватизации госпроизводств по принципу «Бери больше, кидай дальше». Кинули многих – и производства, и специалистов, и рабочих, а в итоге – и себя.
Софья УСПЕНСКАЯ-РАНЦАНЕ
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
Вор не должен сидеть на Кипре
Новейшая история
Вор не должен сидеть на Кипре
РЕЗОНАНС
Мало узнать о наворованных деньгах и имуществе, надо ещё их и вернуть.
Михаил АНТОНОВ
Недавно Россия и Кипр подписали протокол к соглашению об избежании двойного налогообложения между двумя странами в отношении налогов на доходы и капитал. Внесённые изменения расширяют обмен информацией, что позволит уменьшить возможность уклонения от уплаты налогов в России «кипрскими компаниями», которые зачастую принадлежат россиянам.
Кипр – это островное государство площадью девять тысяч квадратных километров и с населением менее одного миллиона человек, с микроскопическим (по нашим меркам) ВВП. Тем не менее эта страна с недавних пор вошла в число наиболее крупных иностранных инвесторов в российскую экономику, в иные периоды обгоняя по объёму инвестиций США и ЕС.
Откуда же у Кипра такие деньги? Как правило, кипрские инвестиции – это деньги российских бизнесменов, вывезенные из России. До недавнего времени Кипр был государством-офшором – островной территорией, предоставляющей налоговые и другие льготы для иностранных капиталов. Государство-офшор взимает плату с иностранных компаний, регистрирующихся у него, но в их хозяйственную деятельность не вмешивается и за её характер и результаты не отвечает. Такие государства очень удобны для фирм, занимающихся отмыванием «грязных» денег, поступающих от незаконной торговли оружием, наркотиками, от организованной проституции и иных видов криминальной деятельности.
Кипр можно было поставить рядом с такими популярными у российских предпринимателей офшорами, как Виргинские, Каймановы или Сейшельские острова. Он на их фоне даже выглядит гигантом.
Площадь Сейшел – 400 квадратных километров, население – 80 тысяч человек. Российские читатели, радиослушатели и телезрители немало были наслышаны об этих островах, когда попали в беду горняки, работавшие на вольфрамовом руднике в Приморье. Его владелец, проживавший за границей, вдруг решил закрыть ставшее для него недостаточно рентабельным производство и распорядился уволить горняков. Но рудник был градообразующим, единственным предприятием в небольшом городке. Без работы остался целый небольшой город. Семьи горняков буквально голодали, некоторые выпрашивали картофельные очистки в ближайших деревнях, чтобы сварить из них «суп». Горняки потребовали от губернатора выкупить предприятие у такого владельца, равнодушного к судьбам своих работников (правильнее было бы сказать – рабов). Но вот незадача: сначала было неизвестно, кто владелец этого рудника. Ведь предприятия, зарегистрированные за рубежом, часто переходят из рук в руки, и владелец вовсе не обязан информировать об этом российские власти. После долгих поисков владельца установить удалось, но тут выяснилось, что сам он давно уже предприятием не руководит, а доверил это скучное занятие управляющему, который обосновался как раз на Сейшелах.
Казалось бы, какой интерес представляют все эти острова с их микроскопической экономикой? Но через них проходят такие громадные финансовые потоки, которым могло бы позавидовать не одно европейское государство средних размеров. К тому же климат там райский, условия жизни выше всяких похвал.
Не так давно стало известно о трагедии большой группы крупных промышленных предприятий Урала, владелец которых, также живущий за границей, остановил производство на них. Без работы остался уже не маленький городок, а значительная часть жителей крупного города. Если мне память не изменяет, этот предприниматель обосновался как раз на Каймановых островах. И Виргинские острова стали известны широкой общественности, когда первый заместитель руководителя администрации президента РФ Владислав Сурков иронически назвал российских олигархов «баронами Багамскими» и «графами Виргинскими». Назвал именно потому, что на этих островах и размещаются либо банки, в которые вложены деньги российских олигархов, либо офисы «дочек» ряда крупных российских компаний. Оттуда, следовательно (или через них), может осуществляться управление громадными денежными потоками российского происхождения.
