Отяжелевшие головы Кука и Лотрека медленно раскачивались в такт его словам. Помощники Баруа успели основательно нализаться, но тем не менее слушали речь босса с почтительным вниманием. И только, дождавшись конца маленького выступления, оператор неверным движением месячного ребенка повернулся опухшим лицом к Лотреку.
- Ты... Ты действительно думаешь, что тот малый смог бы меня переплюнуть?
- Тебя? - по лицу Лотрека расползлась ядовитая ухмылка. - Да тебя он, пожалуй, одной левой.
- Одной левой? А ты знаешь, что год назад я посещал курсы ке-ку-синкай?
- А все равно!..
Баруа не стал слушать дальше. Поднявшись, он степенно двинулся вдоль равномерно расставленных столиков. С оттенком удовлетворения отметил, что несмотря на все выпитое, почти не качается. Джекки всегда гордился своими способностями к самоконтролю. Он с легкостью держал равновесие и не позволял глазам гулять и разбегаться, как это происходило у оператора.
На одном из столов тарелки были отодвинуты в сторону, - обнаженный по пояс Валентино мерился силой со всеми желающими. Кое-кто из каскадеров еще заставлял его поднатужиться, но большинство не выдерживало и двух секунд.
Джекки Баруа решительно раздвинул столпившихся людей и, усевшись перед суперзвездой, нахально выставил свою костлявую кисть. Валентино был не дурак. Снисходительно усмехнувшись, он моментально включился в игру, с готовностью обхватив своей лапищей пальцы Баруа. Огромные мышцы киноактера вздулись, лицо заметно порозовело. Сценку тяжелейшего поединка они разыграли без сучка без задоринки. Часто дыша, Баруа в конце концов завалил Валентино, и тот протяжным стоном возвестил свету о своем поражении. Подобное они проделывали не впервые, но всякий раз эта видимость победы доставляла режиссеру величайшее наслаждение. Под восторженные вопли он поднялся из-за стола, и кто-то тут же водрузил на его голову пышный венок. Теплые, мягкие руки Паолины обвили шею, - первая красавица кинотруппы поцеловала его в губы.
- Но противник тем не менее был достойный, - Баруа снисходительно похлопал сияющего Валентино по мощному плечу.
- Босс! - перед режиссером вынырнул маленький закопченный человечек. - Пленка готова. Если желаете, можно прокрутить хоть сегодня.
У Баруа мелькнула неожиданная идея.
- Момент! - он взмахнул рукой. - Тащите сюда Лотрека! Пусть организует нам пигмеев. Все племя. Мы покажем этот фильм им! Натянем между деревьями экран и устроим премьеру!
Восторженный рев перекрыл его слова. Идея пришлась по вкусу. Кроме того, люди радовались любой возможности покричать. Киногруппа находилась в том лихорадочном состоянии, когда, распрощавшись с последними узами цивилизации, человек становится самим собой - буйным, двуногим животным.
* * *
Многие уже спали, и большую часть огней над палаточным городком потушили. Веселье близилось к завершению, и Джекки с трудом подавлял желание отправиться прямиком в свой дом. Если бы он не отрядил Лотрека и еще пару людей в джунгли за пигмеями, он так бы и поступил. Но ему действительно было небезынтересно взглянуть на реакцию дикарей. Зеркала на Торнэях, слава богу, водились, и он не сомневался, что дикари узнают себя. Отличие сцен, в которых они снимались, от того, что произойдет на экране, несомненно поразит лесных жителей, и Баруа представлялось это забавным экспериментом. И потому, глотком осушив чашечку крепчайшего кофе, кое-как справившись с зевотой, он заковылял к гостям.
Подходящих в темноте можно было узнать по месяцеобразным белозубым оскалам. Как всегда дикари приветливо улыбались. И это несмотря на то, что их оторвали от сна, вытащили наружу из соломенных вигвамов. Скорчив ответную улыбку, Баруа терпеливо принялся пожимать тянувшиеся отовсюду ладони. Некоторые из лилипутов пожимали его руку дважды, а то и трижды. Что поделать, обычай белых здороваться пришелся добродушным созданиям по нраву. Осоловелый Лотрек суетился на поляне, отведенной под просмотр фильма, и терпеливо рассаживал прибывающих. Окинув глазами пространство перед натянутым парусом экрана, Джекки отметил про себя, что из киногруппы здесь присутствует едва ли более полутора десятка человек. Зато чернокожее племя густо заполнило все свободные места.
Шальная ракета зеленой звездочкой взмыла с судна, и пара сотен аккуратненьких голов в лад совершила вращательное движение, проследив до последнего метра пологую траекторию ракеты. Баруа, усмехнувшись, подал знак киномеханику. Белый экран вспыхнул радужными огнями, и пространство впереди Джекки загомонило возбужденными голосами. Птичий изумленный щебет - да и только! Борясь с сонливостью, Баруа пялил глаза на экран и время от времени пытался угадать настроение зрителей. Что ни говори, фильм вышел отменный. Несчастная, обреченная на гибель экспедиция, ведомая отважным Валентино, переговоры с коварными пигмеями, поломка рации, отравленная пища, пробоина в корпусе яхты, путешествие по берегу, схватки во мгле джунглей, смерть членов экспедиции одного за другим. Последним, как и положено, погибал Валентино. И наконец финальный, завершающий трагедию эпизод - нападение на беззащитную Паолину...
Джекки смутно угадывал по движению в темноте, что смотрят фильм с небывалым напряжением. Птичьего щебета он больше не слышал, и лишь изредка нервной волной пробегало по рядам лоснящихся темных тел шевеление. Баруа не прочь был бы взглянуть на лицо вождя племени, но вставать и шагать к Сухэа не было сил. Он отчаянно хотел спать. И когда по собственному почину киномеханик после окончания фильма запустил прошлую его ленту о жестокой войне белых и индейцев, Баруа не выдержал и смежил веки. Рычащая от восторга тьма черным мохнатым зверем повалила его на скамью. Где-то рядом, подсвечиваемый сиянием экрана, похрапывал утомленный Лотрек.
* * *
Наступало мертвое время. Замерев над головами, солнце методично и безжалостно высушивало землю. Все живое, способное самостоятельно передвигаться, давным-давно укрылось в тени деревьев, под спасительным дерном земли, в сборных африканских домиках. Успев набрать в легкие живительной ночной прохлады, природа задерживала дыхание, с молчаливым терпением ожидая наступления вечера.
Утерев лицо влажным полотенцем, Баруа в изнеможении повалился на койку. Воздух из кондиционера приятными волнами холодил спину. Не хотелось ни шевелиться, ни говорить. Этот климат не потворствовал пьянству. После вчерашнего все они чувствовали себя неважно.
Провалявшись еще около четверти часа, Баруа вяло поднялся и, достав из холодильника глиняный кувшин с водой из местного источника, жадно отхлебнул. Тело тотчас покрылось липкой испариной. Ему показалось, что даже веки отяжелели от оседающей на ресницах влаги. Чертово пекло!.. Он поставил кувшин на место. Ничего... Еще три-четыре часа, и с наступлением вечера все изменится. А через парочку дней их и вовсе здесь не будет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
