Он пытался сделать в социологии то же, что в физике стремился совершить великий Альберт Эйнштейн – создать всеохватывающую социологическую теорию, которая объясняла бы все уровни общества и все формы движения социальной материи. Парсонсу удалось-таки сотворить гигантскую дедуктивную систему абстрактных понятий, охватывающую человеческую реальность во всем ее многообразии.
Парсонс учился в США и Европе (Англия, Германия), написал диссертацию о понятии капитализма в немецкой литературе (В. Зомбарт и М. Вебер). С 1927 г. преподавал в Гарвардском университете, избирался президентом Американской социологической ассоциации (1949). Его интересовали медицина, физиология, биология, психология, экономика, общая социология. Основные работы по социологии: «Структура социального действия» (1937), «Социальная система» (1951), «Экономика и общество» (1956, совместное Н. Смелзером, тогда студентом), «Общества» (1961), «Система современных обществ» (1966), а также множество статей по разнообразной проблематике. Парсонс – создатель теории действия и системно-функциональной школы в социологии. Он пытался построить общую социологическую теорию, охватывающую человеческую реальность во всем ее многообразии. В качестве материала для своего теоретического построения Парсонс взял основополагающие идеи М. Вебера и Э. Дюркгейма.
Теория действия задумывалась Парсонсом как предельно общая система категорий, в качестве своего предмета она берет особый аспект социальной системы – действия, организованные вокруг взаимоотношений между двумя и более индивидами. Общая социологическая теория Парсонса является наиболее крупной и влиятельной концепцией структурного функционализма, в которой сочетаются анализ объективной и субъективной сторон общественной жизни явлений.
Т. Парсонс, как и А. Эйнштейн (который, кстати сказать, творил свою общую физическую теорию почти в те же годы, что и Парсонс создавал свою общую социологическую теорию), потерпел неудачу. Общей теории, охватывающей все другие в качестве своих частных случаев, нет ни в физике, ни в социологии. А многие специалисты считают, что таковые вовсе не нужны. И вот на поприще частных социологических теорий США значительно преуспели. Америка дала миру самый длинный ряд выдающихся мыслителей – Э. Шилз, П. Лазарсфельд, Р. Мертон, П. Блау, Ч. Кули, Дж. Мид, Р. Парк, И. Гофман, Дж. Александер, Д. Белл, Т. Веблен, А. Гоулднер, Р. Миллс, Д. Рисмен, У. Самнер, А. Смолл, А. Тоффлер, Дж. Хоманс, которые определили научное содержание современной социологии.
Если в Европе социологическая мысль развивалась в тесном контакте с философией, то в Америке среди социологов получила широкое распространение социальная психология. Представители обеих культур стремились объяснить эволюцию и функционирование общества, но делали это по-разному: европейцы больше тяготели к глобальным историческим схемам, американцы – к конкретным моделям и прикладным разработкам.
Вместо философской субстанции американцы делали акцент на поведении и действии. Их не интересовало то, что скрыто внутри разума и что не поддается точному измерению. Их привлекало то, что проявляется вовне, в так называемом открытом поведении. Так появился бихевиоризм (от англ. behavior – поведение), подчинивший себе в первой половине все социальные науки (экономику, психологию, социологию, политологию). Теперь уже за ними закрепился ярлык поведенческих, или бихевиориальных, наук. С этим званием, а именно поведенческой (а не философской, какой она была в Европе в начале XX в.), социология и дожила до наших дней.
В 60-е гг., когда резко возросли государственные дотации, академическая социология успешно развивалась во всех регионах страны. Период ее признания и полной институционализации закончился. С географической точки зрения американская социология стала полицентричной.
Начиная с этого момента, социология росла быстрее, чем любой другой сектор американской культуры. «Мировое превосходство американской социологии в этой профессиональной сфере, возможно, проявлялось даже ярче, чем влияние других областей американской культуры, в том числе математики, физики и других естественных наук»1. На английском языке говорят ныне социологи всех стран мира, а общая численность американских социологов превышает число европейских в 2–3 раза. Современная эпоха – это, по выражению Р. Миллса, эпоха социологии.
К 1960 г. большинство американских университетов и колледжей имели департаменты социологии, хотя только 70 % из них предлагали подготовку на докторскую степень. В 60-е гг. в США социологов было больше, чем во всех странах мира вместе взятых. Сегодня здесь более 20 тыс. профессиональных социологов, которых готовят 250 университетов и колледжей.
В течение XX в. западная социология претерпела значительную эволюцию и к настоящему времени представляет собой сложную систему идей, концепций, теорий и методов. К наиболее крупным направлениям, или, как их еще называют, социологическим парадигмам (парадигма – общие способы видения мира, которые определяют, какого рода научные теории являются приемлемыми для исследований), сегодня относят: теорию социального конфликта (Р. Дарендорф, Л. Козер), структурный функционализм (Э. Дюркгейм, Т. Парсонс, Р. Мертон), символический интеракционизм (Дж. Мид, Г. Блумер), этнометодологию (Г. Гарфинкель), феноменологическую социологию (А. Щюц), тендерную социологию.
Социологическая мысль была раньше и является сейчас ответом на кризис динамично развивающегося общества. Причем не только европейского. Социология успешно развивается ныне на всех континентах, особенно активно в конце XX в. – в странах Латинской Америки, Японии и Китае.
Какие можно назвать основные течения дореволюционного периода в русской социологической науке?
Русская дореволюционная социологическая мысль, которую мы вполне еще не изучили и по достоинству не оценили, начинала свое развитие с того же теоретического уровня, на котором находилась тогда европейская социология. Идеи О. Конта, пожалуй, даже раньше, чем на его родине, были изучены в России. Передовая интеллигенция тянулась ко всему новому, свежему. Русские социологи, как с равными, полемизировали с О. Контом, Г. Спенсером, Э. Дюркгеймом. Выдающийся статистик А. Чупров оставил после себя глубокое эссе о неокантианской социологии. Наша страна дала миру социологов экстра-класса. Достаточно назвать М. Ковалевского и П. Сорокина.
Социология в Россию проникла с Запада еще в 40-е гг. XIX в., однако ее расцвет связывают со второй половиной 60-х гг. Как и на Западе, социальная мысль в России развивалась в лоне философии, когда другие социальные науки – история, этнография, юриспруденция – уже достигли значительных успехов. Как и в Западной Европе, отечественная социологическая мысль поначалу формировалась в русле позитивистской традиции.
За период с конца 60-х г. XIX в. до середины 20-х гг. XX в. социология прошла 3 этапа. Собственно же социологические теории появляются только в начале XX в.
На начальном этапе – 60—80-е гг. XIX в. – в отечественной социологии доминировал позитивизм. О. Конта в России хорошо знали и любили. Пожалуй, ни в одной стране мира его идеи не разрабатывались так активно, как в России. Позитивизм привлекал не только своим научным, но и социальным пафосом – желанием немедленно переделать общество на строго научных основах.
В 1864 г. Н. Серно-Соловьевич, размышляя о состоянии социальных наук своего времени, поставил вопрос: не требует ли нынешнее состояние знаний новой науки, изучающей законы исторического развития и социальной солидарности так же объективно, как естествознание исследует законы природы. Положительные ответы на него все чаще стали раздаваться в русской печати в связи с обсуждением общественностью путей, по которым должно двигаться русское общество после падения крепостного права и освобождения крестьян. Проблема разложения феодального строя и генезиса промышленного капитализма становится, как отмечал В.И. Ленин, «главным теоретическим вопросом» в русском обществоведении. В сущности, та же самая тема была главной для всей западной социологии.
С середины 60-х гг. в русской литературе, по наблюдению историков социологии И. А. Голосенко и В. В. Козловского, появляются работы, в которых неоднократно встречается термин «социология», хотя новая наука все еще понимается как философия истории «на научной основе». В конце 60-х гг., отмечал крупнейший историограф русской социологии Н. Кареев, «позитивизм и социология вошли в русский умственный обиход».
Русская передовая журналистика выступала с критикой и требованием пересмотра архаических заветов и преданий прошлого, устаревших институтов и организаций. Наука об обществе, социология, многим представлялась тогда наиболее надежным помощником в деле преобразования русского общества. Русские мыслители предлагали не верить, а изучать и измерять, не преклоняться перед стариной, а разрабатывать практические программы обновления общества.
