Одновременно с этими фоновыми телодвижениями Александр принялся за сколачивание своего рода «банды» из тех подростков, что его окружали. Увы, задача эта была весьма и весьма сложная, так как дети, что окружали Сашу в играх и общении, были весьма беззаботными и не имели каких-либо страстных амбиций или прочего. На первых порах получилось зацепить только младшего брата — Владимира, причем почвой общих интересов стал спорт. Зацепка возникла совершенно случайно, во время рассказа наставницы о битве при Марафоне. Слово за слово, и Александр заметил, как Владимир заинтересовался бегом, да и вообще Олимпийскими играми. Запомнил этот факт и стал его разрабатывать. В итоге 17 июня удалось начать ежедневные пробежки возле дворца. Но Саша не желал останавливаться на этом и двигался дальше. Уже сентябрь он встретил полноценными занятиями атлетикой (как, со ссылкой на античность, называл эти занятия Александр) с уклоном на упражнения по развитию мышечной массы и выносливости. Правда, без фанатизма, дабы не повредить здоровью. Родителям все эти изыски объяснялись возрождением древнего наследия античных героев и Олимпийских игр, да и вообще все подавалось именно через увлечение военным делом и античностью. Что-то вроде новой игры.
Но если Владимир, увлеченный рассказами брата, и играл, то Саша занимался целенаправленными тренировками. В августе к занятиям атлетикой присоединился и Николай Адленберг, который был на год старше Александра. В сентябре удалось уговорить Марию Александровну и получить новую игрушку — оборудованный зал для тренировок. Ничего подобного в те времена еще не существовало, а потому все изготавливалось по эскизам Саши. Тут были и отдельно стоящий турник, и огромная шведская стенка, и параллельные брусья, и бревно, и гимнастический конь, и опорные кольца, и ряд горизонтально установленных шестов, и канаты, висящие от потолка до пола, и куча других интересных вещей. Так, например, совершенно необычным явлением стали наборные гантели с винтовым креплением блинов. Большая часть всех этих снарядов лежала на поверхности, однако собрать воедино их никто не решался.
Зал был выделен довольно обширный, а потому стеснений у ребят не вызывал. Занятия шли далеко не на пределе возможностей, поэтому, кроме пользы, ничего не приносили и заинтересовали императора, который время от времени посещал зал для упражнений, где ребята тренировались. Само собой, помимо силовых было много легкоатлетических практик, а также разнообразных растяжек, призванных увеличить гибкость. Особенно разительный эффект это дало в укреплении здоровья — за всю зиму никто из трех участников этого спортивного клуба так и не заболел простудой. Да, собственно, даже и не чихнул, хотя особенно не кутались и проводили много времени на улице. И это — без отрыва от программы обычного обучения, так как упражнения заменяли подросткам игры.
Веселые вечера в спортивном зале, упражнения на свежем воздухе, прилежные занятия в учебных кабинетах, а также рвение и успех на плацу сделали свое дело. Даже два дела. С одной стороны — родители оценили новое увлечение Александра и не препятствовали ему, а с другой стороны, Саша стал замечать намного более пристальное внимание к своей персоне. Как будто за ним наблюдали. Поначалу даже не замечать, а чувствовать. Это ощущение его встревожило, а потому он стал приглядываться к тем людям, которые его окружают, оглядываться на поворотах и вытворять прочие дилетантские мелочи. Впрочем, ничего более существенного у него и не получилось бы, так как его объем знаний в разведывательной и контрразведывательной работе ограничивался фильмами о шпионах и остросюжетными приключенческими романами. Иными словами — детский садик, но очень бдительный. Это продолжалось довольно долго, однако в день своего рожденья, 26 февраля, Александр решил это все прекратить, а заодно и обсудить пару вопросов с отцом, для чего, подгадав, когда тот разместился вечером на отдых в своем кабинете, вдали от шума и гама, заглянул к нему. На дверях никого не было, а потому Саша вошел без каких-либо препятствий, хотя и постучался из вежливости. Его отец сидел в довольно просторном кресле, откинув голову на спинку, и пребывал в полудреме.
— Папа, я хочу с тобой поговорить.
— Да, Саша, проходи, садись. Отчего ты покинул гостей? Сегодня твой праздник.
— Меня тревожит одна странная вещь. — Саша нахмурил лоб и вопросительно посмотрел на отца.
— Какая же?
— Некоторое время назад я стал замечать, что за мной ходят люди, буквально по пятам, а как только я обращаю на них внимание, они сразу отворачиваются и делают вид, будто чем-то заняты. Меня это тревожит. Я не понимаю, что им от меня надо.
— И кто же эти люди? — Лицо императора сделалось слегка удивленным. После этого вопроса Саша достал из кармана листок бумаги, на котором был выписан с комментариями весь перечень тех людей, странное поведение которых он для себя отмечал, и передал его отцу. Александр Николаевич пробежался по листку, время от времени удивленно приподнимая бровь и хмыкая. После прочтения он сложил его, убрал в карман и продолжил: — Хорошо. Тебя беспокоило только это?
— Да. Но я хотел попросить об одном одолжении. — Саша слегка потупился, а император оживился.
— Это как-то связано с твоим увлечением гимнастикой?
— Атлетикой, Ваше Величество.
— Хорошо, атлетикой. — Император улыбнулся.
— У меня есть еще кое-какие задумки, но мне для них нужно больше ребят, мы втроем не справимся. — Александр Николаевич хотел что-то сказать, но Саша его опередил. — И еще я хотел бы, чтобы Никса занимался с нами. Он такой бледненький.
— Никса… хм… — отец усмехнулся. — Нет, Никса с вами заниматься не сможет, у него слишком много занятий в классах. Он и так от них сильно устает, боюсь, он не выдержит еще и ваши игры. А ребят для занятий атлетикой я тебе приглашу. Сколько их тебе нужно?
— Надобно, чтобы получилось двенадцать человек, то есть еще девять.
— Хорошо. Так и поступим.
Утром следующего дня в том же кабинете император принимал товарища министра внутренних дел Левшина Алексея Ираклиевича.
— Входите, присаживайтесь, — император указал на кресло возле стола, — я вас с нетерпением жду.
— Ваше Величество, ваш вызов был для меня неожиданностью. Что-то случилось?
— Да. Вас это заинтересует. — Александр Николаевич пододвинул Левшину темно-зеленую папку, в которой лежал один исписанный листок. Алексей Ираклиевич внимательно и обстоятельно прочитал листок и поднял глаза на императора:
— Ничего не понимаю.
— Вы в курсе, кто эти люди?
— Конечно, это мои люди, которые занимались слежкой за великим князем, как вы и просили. Но не все. Тут еще ряд сотрудников британской и французской миссий, а также ряд лиц из дворцовых слуг.
— Верно. Посмотрите на почерк, он вам не знаком?
Алексей Ираклиевич стал внимательно всматриваться в листок, хмуря лоб, и лишь через пару минут удивленно поднял глаза на императора и спросил:
— Это почерк великого князя Александра?
— Именно. Вчера он приходил ко мне и передал вот этот листок, жалуясь, что вы его пугаете. В списке перечислены все ваши люди?
— Да, полностью.
— Вас это не удивляет?
— Да. Но это допустимо. Люди-то они неопытные в этом деле. Не привлекать же, в самом деле, для наблюдения сотрудников Третьего отделения? Думаю, это вызовет лишние вопросы. А вот остальные фигуранты меня очень смущают.
— Меня тоже. Сколько вам нужно времени, чтобы прояснить ситуацию?
— Неделя.
— Хорошо, через неделю жду вас на доклад по данному вопросу.
Александр Николаевич немного затянул выполнение своего обещания сыну, потому как хотел разобраться в сложившейся обстановке. Стремительно взрослеющий сын и внимание к нему со стороны британской и французской миссий были по отдельности не очень важны, но вместе — путали. Основная причина, из-за которой император решил проследить за сыном, была неуверенность в том, что тот действует самостоятельно, а потому он искал, кто же за ним стоит, ибо поверить в то, что все «кренделя» последнего года делает Саша лично, ему было очень сложно. Запрошенная неделя проходила для императора в режиме очень высокого психологического напряжения, но вот наконец подошел день и час, и Левшин явился на доклад. Сразу приступили к делу — Алексей передал папку с отчетом в руки Александра Николаевича, а сам присел в кресло, что стояло рядом со столом. Минут пятнадцать в кабинете стояла тишина, прерываемая лишь легким шелестом бумаг. Закончив чтение, он закрыл папку и, откинувшись на спинку кресла, задумался.
— Алексей Ираклиевич, и какой вывод вы можете сделать из всего этого? — Император кивнул на папку. — Какая-то чертовщина.
