Невероятно, но мне мгновенно пришел ответ на заданные вопросы.
Кластер 17/7К — сектор второго круга Бастиона. Квадрат первой кольцевой группы. Включает в себя укрепленный городок. Территория охраняется.
Статус кластера — безопасен, активен.
Вы находитесь в соседнем кластере 17/7А. Расстояние два с половиной километра к северо-востоку. Поставить маркер? Да/нет?
Не раздумывая, подтвердил команду, но никаких видимых изменений не заметил. Я ожидал, что сработает что-то вроде навигатора, но никаких стрелок или целеуказателей в поле зрения не появилось.
— Чего-о? — снова ощутив прилив злости, процедил я. — Два с половиной километра? Да я сейчас подохну нахрен! Как мне идти?! Трындец, бля!
С минуту просто лежал, пытаясь взять себя в руки. Паника еще никого до добра не доводила и я знал это более чем хорошо. Откуда? Да хрен его знает!
— Что такое Бастион? — мысленно я задал второй вопрос.
Ответ на заданный вами вопрос отсутствует в перечне допустимых вопросов.
Суточный лимит вопросов исчерпан.
УДАЧИ!
— Иди в задницу, зараза! — в отчаянии выругался я, осознав, что остался ни с чем. Наивно полагал, что мне детально расскажут, что и как… Ага, губу раскатал.
Где-то рядом сверкнула молния. Может и гром прогремел, вот только я ничего не услышал. Потеря одного из органов чувств — это странно и страшно. Мозг просто не понимает, как так получилось. Не слышать собственный голос — то еще психологическое испытание.
Черт, кажется сейчас снова начнется дождь.
Сильно нервничая, вовремя взял себя в руки. От осознания безысходности и беспомощности упадет моральный дух, только добавится новых проблем, а вот они сейчас лишние.
Надо мной нависли свинцово-серые тучи, еще немного и случится дождь. Лежать на спине, ограниченным в движениях и чувствовать себя полутрупом — это тяжкое испытание, которое чудовищно угнетает. Да что там, полностью деморализует.
Я кое-как повернул голову вправо, заскрежетал зубами от вспыхнувшей боли. Плечо заметно опухло, частично это коснулось и мышц шеи, ограничив подвижность.
Полежал, собрался с силами. Поднял левую руку, поднес к лицу. Пальцы грязные, в следах крови. Но хотя бы без травм и то хорошо.
А вот с правой рукой все было куда печальнее. Даже не смог ее приподнять и рассмотреть. Наверняка, там все очень плохо.
Упали первые капли дождя. Несколько попало на лицо, что оказалось даже приятным.
Жажда усилилась в момент.
Неосознанно облизнулся. Решил подождать.
Дождь закапал сильнее, не прошло и минуты. Удалось языком слизать несколько капель. Пить все еще хотелось, но хоть немного влаги я в себя пропустил.
Очень быстро осознал, что лежать под дождем на сырой земле не приведет ни к чему хорошему. У меня и так уже два перелома! Куда уж хуже? Какое-то жалкое воспаление легких, ощутимых проблем мне уже не доставит…
Жуткая, непрекращающаяся боль меня почти уже доконала! Сколько я уже здесь лежу? Час? Два часа? А сколько еще придется?
Вот дерьмо, как же хочется сдохнуть…
Каждое движение — боль. Каждый вздох — мучения.
А с другой стороны, я сильно, очень сильно хочу жить. Возможно, что и держусь я лишь на морально-волевых качествах.
Но размышления делу не помогут. Нужно что-то делать и прямо сейчас.
Дождь быстро усиливался, еще немного и это будет настоящий ливень.
Вдохнул, выдохнул. Собрался с силами.
Нечеловеческим усилием сделал рывок и попытался перекатиться на левый бок. Получилось, но вспыхнула такая боль, что аж в глазах потемнело. Проклятая сломанная ключица горела огнем, перебивая все внимание на себя.
Немного свыкся с болью, чуть наклонился и наконец-то разглядел правую руку.
Выдохнул, прикрыл глаза.
Снова посмотрел. Дела хреновые — кожа и ткань были покрыты тонким слоем засохшей крови, а вся конечность сильно опухла. Цвет кожи бурый, даже слегка фиолетовый. А еще прямо через кожу, наружу выпирал заметный бугорок — под немыслимым углом вывихнутый сустав. Жесть!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Сам сустав, сломанная кость… Состояние травмы не поддается описанию. От одного вида дурно стало.
Кое-как подтащил покалеченную руку к себе и от запредельных болевых ощущений, чуть сам себе язык не откусил.
Подтащил и прижал к груди покалеченную руку. Полежал немного на том же боку, нащупал ногами какой-то камень, вкопанный в землю. Оттолкнулся от него, совершил пару движений, невольно ощущая себя беспомощным червяком, ползающим в грязи.
Повторил.
Еще раз. Перемещаться таким образом по грязи, через лужи — удовольствие очень сомнительное. А я даже толком и не знал, в каком направлении мне двигаться. Проползти таким макаром до метки два с лишним километра — да это даже не смешно!
А дождь уверенно набирал силу.
Я думал лишь о том, чтобы найти какое-нибудь укрытие. Не валяться же в луже, то и дело прикрываясь от летящих в лицо грязных брызг.
Пытался определить — меня бросили там же где и избили, или оттащили к обочине, чтобы внимание не привлекал? Да какая разница? Сейчас я лежал на небольшой поляне, поросшей желтой травой. Справа дорога, слева забор и какие-то дома. Но до них слишком далеко.
Метрах в тридцати разглядел раскидистый тополь. Справа от него, небольшой то ли дом, то ли сарай. Можно попробовать доползти туда и переждать дождь. Пожалуй, ближе я сейчас ничего не найду.
На земле заметил следы от протекторов, уходящие в сторону дороги. Судя по ним, здесь стояло что-то мощное и тяжелое, вроде внедорожника. На нем и уехали Жирный с Механиком, заодно прихватив с собой Линду. Куда? К какому-то местному Шмелю, чтоб его пчелы оттрахали. Что он в районе за анархию развел?
Меня, израненного и оглушенного, просто бросили на съедение Хмырям? Это бесчеловечно, мерзко. Так только последние отморозки поступают. Добили бы уже…
Впрочем, раз я не помер сразу — значит, еще есть шанс выкарабкаться. Пусть маленький, но все же. Побарахтаюсь. А там, может выживу и отомстить смогу. И Линду найти… И еще бы… К черту!
Вздохнул, выругался. Оттолкнулся, прополз еще немного вперед.
Отдохнул.
Повторил.
Начал помогать себе здоровой рукой, цепляясь за мокрую грязную траву и мелкие камни. Процесс пошел чуть быстрее, хотя боль усилилась еще больше. Терпел ее, скрежетал зубами, стонал, ругался. Кажется, даже начал привыкать.
Дождь набрал максимальную силу и лил как из ведра. Видимость резко снизилась.
Земля быстро намокла, начали появляться мелкие лужицы. Тело сковал озноб — вода была холодной. Одежда быстро намокла, прилипла к телу, еще больше ограничив движения. Мерзкое ощущение.
До замеченного мной тополя оставалось немного, когда на пути попалась широкая и глубокая канава, уже частично заполненная стремительно стекающей отовсюду водой. Откуда ее столько? По краям камыши, размокшая глина. Я и так был по уши в грязи, мокрый, а лезть через бурлящую канаву — завершающий штрих, достойный уважения.
Двигаться в абсолютной тишине, не слыша шума дождя и грома, было странно. Как будто барахтаешься в тесном, максимально герметичном аквариуме.
Неправильно оценив глубину канавы, я сунул туда ногу. Сразу осознал, что проползти не получится — захлебнусь к чертям. Это не просто канава, что-то вроде старого, забитого илом и тиной канала. Тут и до дождя скопившейся жижи хватало, а сейчас тем более. Всего-то метра три в самом широком месте, но даже вброд опасно…
Краем глаза взглянул на небо и охренел. Тучи были темно-лиловыми, ненормальными. Страшными. Да здесь не то, что ливень, тут сейчас град случится!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Да-а, глубину той задницы, в какую я попал, даже измерить сложно!
С трудом разглядел какой-то деревянный мостик, перекинутый через эту самую канаву. Вода в ней продолжала прибывать, появилось течение, что меня совершенно не обрадовало. На дне наверняка полно ила или водорослей — запутаюсь, упаду, а вот выберусь ли — под большим, сука, вопросом.
