Если бы рядом не было невероятной машины, совершившей на его глазах этот полет, инженер Монев окончательно пришел бы к мнению, что девушка тронутая.
– Разве вы не ощутили всю силу моей любви в этом поцелуе? – произнес он, сделав вид, что обижен, а сам молил бога, чтобы она не попросила поцеловать себя снова (трудно целовать ненормальную женщину, какой бы красивой она ни была!).
– Да, да, почувствовала, – почему-то снова зашмыгала она носом. – Если я останусь, а мне придется остаться, очень прошу вас: любите меня! Мне будет тяжело в этом чужом для меня мире.
– Но почему чужом?
– Неужели вы так ничего и не поняли? Ведь я, сказала вам, что прибыла сюда на машине времени. Я должна была вернуться в прошлое всего лишь на пятьдесят лет назад, а оказалась в вашем веке. Произошла какая-то путаница в настройке. А в довершение ко всему поломка…
И она заплакала.
Поверить в ее безумные россказни было невозможно, но и оставаться равнодушным, наблюдая душераздирающие рыдания, было просто невыносимо. Кирилл стоял перед девушкой на коленях, гладил ее по шлему и недоумевал, что же делать. Наконец она выплакалась, судорожно вздохнула, потерла кулачками глаза и произнесла:
– И все же, надо попытаться что-нибудь сделать с этой дурацкой машиной.
На этот раз она не стала препятствовать его проникновению в машину, даже подала руку, поскольку Кириллу Моневу, неуклюжему чиновнику в тяжеленных сапогах, нелегко было взобраться в люк. Помещение сферической формы, в котором они оказались, едва вмещало в себя два пилотских кресла. Все приборы располагались на панели в стене и все до единого были ему не известны.
– Как вы полагаете, где поломка?
– Что может предполагать бездарная дурочка?! – вновь вспыхнула она. – Я не только самая некрасивая, но и самая слабая студентка в нашем институте.
– А вот паника ни к чему. Объясните спокойно, что именно не работает, и я разберусь.
– Ведь вы сами все видели! Переход от движения в пространстве к движению во времени! – ударила она рукой по металлическому блоку со множеством кнопок. – Где-то здесь должно быть. Только не думайте, что я что-нибудь в этом смыслю.
– Нет ли у вас инструкции? – спросил он, внимательно разглядывая приборы. – В нашем веке, например, столько всевозможных инструкций – на все случаи жизни.
Циана то ли не поняла его, то ли ей было не до шуток. Она наклонилась и вытащила из-под одного из кресел красивую сумку со множеством всевозможных схем, нанесенных на пластмассовые пластинки, и Кирилл мгновенно уяснил, что бессилен в них разобраться.
– Самый разумный вариант – демонтировать блок, отнести его завтра в наш институт и общими усилиями…
– Это невозможно! – крикнула Циана. – Достаточно того, что произошло, чтобы мне не видеть, как своих ушей, ни диплома, ни прав на вождение темпоральной машины!
Он легонько нажал рукой на блок, желая проверить, крепко ли он держится, не отвинтилось ли в нем что случайно, и спросил:
– Не понимаю, а что тут невозможного?
– В вашем веке пока еще бытует мнение, что подобные полеты невозможны, – сдержанно ответила она, ощупывая поочередно пальцами всю панель с механизмами. – И потом, ваш век категорически запрещен для посещений.
– Тогда для чего вам эти машины?
– Для поездок в космос. Ими имеет право пользоваться только институт по древней истории для посещения цивилизаций, которые не оставили о себе достаточного количества сведений.
– А откуда вы так хорошо знаете болгарский? – спросил он, так как этот вопрос волновал его больше всего.
– Да ведь я болгарка. Так вот, пространственно я опустилась точно. Наш учебный полигон находится как раз на этом месте, но, разумеется, несколькими веками позже… Пожалуйста, ничего не трогайте! – поспешно добавила она и, похоже, это предупреждение было сделано с опозданием. Лампа, освещавшая помещение бледным искусственным светом, мигнула, в груди Кирилла тоже как бы что-то оборвалось, потом похолодело, словно он мчался в скоростном лифте.
– Мы летим! Что вы наделали?! – испуганно закричала Циана.
На невидимом до сих пор экране, который Кирилл заметил только сейчас, таяло, отдаляясь, поросшее кустарником поле, разделенное надвое утончавшейся на глазах рекой.
– Ничего. Просто вон за тем блоком был небольшой зазор, и я слегка нажал на блок…
Циана стала нажимать на все кнопки сразу. Они не западали, но меняли свой цвет постепенно на красный, зеленый, оранжевый и наконец синий.
– Все бесполезно, – сказала Циана упавшим голосом, и в этот момент какой-то резкий толчок повалил их обоих в кресла. Экран залила молочная пустота, а над ним быстро отсчитывал цифры маленький клавишный счетчик.
– Что он показывает? – указывая рукой на счетчик, спросил Кирилл.
– Годы, сквозь которые мы летим. Господи, что же произошло с машиной?
– Но почему счетчик отсчитывает сразу такое огромное количество лет?
– Как только приблизится к цели, перейдет на дни, часы, а затем на минуты.
У Кирилла совсем похолодело под ложечкой.
– Значит, если верить вам, мы летим в будущее?
– Я не знаю, куда мы летим! Полет был запрограммирован на автоматическое возвращение, но всего лишь на пятьдесят лет назад, мы же сейчас, как я понимаю, тронулись с отметки триста пятьдесят лет.
За время, что длился этот странный полет, Кирилл пришел в себя и решил даже пошутить:
– Дай-то бог высадиться в каком-нибудь таком месте, где можно расписаться. Я пока еще не раздумал жениться на вас.
– А что, когда вы женитесь, вы еще расписываетесь где-то? – она удивленно посмотрела на него.
Он хотел было ответить, что расписываться вовсе не обязательно, но в этот момент мелькавшие на счетчике цифры окрасились снова в синий, а затем в зеленый цвет и стали замедлять свой бег. Они увидели, как и прямоугольнике экрана к ним начало приближаться нечто похожее на огромный каток, окруженный строениями с многочисленными сводами.
– Это институт! – радостно завизжала Циана, – схватив его за руку. Но уже в следующее мгновение встревожилась: – А что мне теперь делать с вами?
Все происходившее продолжало оставаться для Кирилла Монева до такой степени невероятным, что ему не оставалось ничего другого, как постоянно шутить. И он сказал:
– Что делать? Да все очень просто: теперь вы возьмете меня в мужья.
Прикосновение машины к посадочной полосе было едва ощутимым. Все так же автоматически открылся люк, и кабина наполнилась солнцем и ароматным воздухом. Кирилл собрался было встать, но Циана подняла руку, и он вынужден был сесть обратно в кресло.
– Сядьте! – приказала она. – Я немедленно должна возвратить вас обратно.
Однако, несмотря на то, что Циана нажимала поочередно на все кнопки, расположенные на пульте управления, люк не закрывался и машина не взлетала.
– Управление блокировано!… Куда же мне спрятать вас?
– Циана, ты почему не выходишь? Что случилось? – донесся до них властный мужской голос. – Циана!
Девушка тяжело вздохнула, зажмурилась и выпрыгнула из люка вниз головой, словно решила покончить с собой. Кирилл осторожно высунул голову из люка и увидел, что Циана стоит с виноватым видом перед двумя молодыми мужчинами, одетыми в такие же, как и у нее, серебряные костюмы. Один из них подал Кириллу знак, чтобы он вылезал, и он неуклюже свесил ногу в грязном резиновом сапоге из люка, но все не решался прыгать, боясь испачкать ослепительно белую взлетную полосу (именно она показалась ему сверху похожей на каток).
– Спускайтесь же! – поторопил его мужчина.
– Он помог мне починить машину. Все произошло совершенно случайно! – оправдывалась сквозь слезы Циана.
Спрыгнув наконец, Кирилл хотел было подтвердить сказанное, но мужчина дал понять, чтобы он помолчал. И снова обратился к девушке:
– Только, пожалуйста, не болтай глупостей! Этим ты только осложнишь свое положение. Что касается меня, я попытаюсь забыть все твои оправдания, иначе, если довести эти сведения до экзаменационной комиссии, тебя просто не допустят к экзаменам. Или до тебя не доходит, что ты натворила?
– Я не виновата! Почему машина допускает такой огромный разброс во времени?! – перешла в наступление Циана.
Но на этот раз оказалась окончательно повергнутой:
– А ты что, до сих пор не догадалась, что и разброс, и поломка были запрограммированы в учебных целях? От тебя требовалось всего лишь выйти из машины, установить, куда ты попала, и сразу же возвратиться обратно. И ничего подобного не произошло бы. В худшем случае, твой визит стал бы еще одной легендой о летающих тарелках. И еще, ты должна была заметить, что один из контактов блока управления отошел буквально на миллиметр. Но даже если бы ты не заметила этого, он все равно встал бы на место минут через пять – так было запрограммировано. А ты не только ничего не заметила, но ко всему еще приволокла нам этого человека, хотя отлично знаешь, что всякие контакты с двадцатым веком запрещены.
