законопослушная горожанка.
– Все мы законопослушные, – Лилла многозначительно поболтала остатками настоя в стакане и осушила его одним глотком. – Но наш закон горазд обвинять невинных, – заключила она сурово, выложила на стойку монеты, забрала свои инструменты и отправилась отсыпаться.
☘️
После Лиллы посетители пошли потоком.
Заглянули рабочие с мукомольной фабрики, седые от мучной пыли, и потребовали горячего яблочного сока со специями. Зашли полакомиться овсяным печеньем болтушки-швеи. А когда в школе прозвенел звонок на большую перемену, в зал ввалилась стайка детишек – эти пришли за конфетами и какао.
Алекса не помогала, но и не мешала: она взялась починить спиртовую горелку и сидела у окна, разложив детали по столу, и мурлыкала под нос заклинания.
Занта крутилась рядом и норовила стащить что-нибудь; Алекса без церемоний отпихивала альфину ногой и награждала ее грубыми прозвищами.
Я поглядывала на Алексу опасливо. Если она применяет ферромагию, то неизвестно, какие свойства получит горелка после ремонта. Все изделия Алексы обладали невыносимым характером. Не исключено, что моя горелка будет плеваться огнем или шипеть непристойные слова, подхваченные у Алексы.
Когда школьники ушли, я получила перерыв. Убрала чашки в мойку, наполнила кипятильник свежей водой и только собралась перекусить бутербродом, как колокольчик отчаянно затренькал, дверь распахнулась, и в чайную вошли четверо неожиданных гостей.
Глава 2
Ни жив ни мертв
Первыми вошли полицейские Боб и Роб. Оба молодые и огненно-рыжие, Боб – коротенький и суетливый, Роб – долговязый и застенчивый.
Парни часто заглядывали в лавку выпить по стакану крепкого черного чая с малиновыми пончиками. Пончики тайком выпекал для меня пекарь Пампкин на крохотной печке в подвале. В верхнем зале его заведения уже два года как готовили лишь безвкусные галеты для кухмистерских Бельмора. Старый сквалыга пришел бы в ярость, узнай он о сторонних заказах своего подрядчика.
Как раз сегодня на рассвете Пампкин оставил перед дверью сладко пахнущую корзину, накрытую льняным полотенцем.
Я хотела предложить угощение Бобу и Робу, но вовремя заметила, что физиономии у обоих были похоронные и глуповатые – значит, патрульные при исполнении. Они натягивали нужное выражение лиц, как форму.
Ох, не за пончиками они ко мне явились.
За патрульными вышагивал незнакомый господин. Одет он был в обычную городскую одежду – серый сюртук и строгие брюки, но его осанка выдавала человека служивого. Мужчина отличался высоким ростом и статью. Волосы темные, коротко стриженые, щеки гладко выбриты.
Роб заслонил незнакомца, лучше разглядеть мне его не удалось.
И тут в дверь ввалился четвертый гость, и когда я увидела его самодовольную физиономию, у меня брови полезли на лоб
Мою лавку удостоил посещением бургомистр Сангвиний Снобс!
Крупный, розовый, с двойным подбородком, белесыми бровками и светлым пушком на макушке, Сангвиний здорово походил на хряка в модном сюртуке. Среди горожан его имя часто сокращали до «Свиний», еще и потому, что во время беседы он имел привычку насмешливо похрюкивать. Манеры у него были под стать прозвищу. Напыщенный жадный свин – вот каков наш бургомистр.
Я слышала стук своего сердца в тишине, пока гости топтались и щурились, привыкая к яркому свету. Среди запахов чайной отчетливо потянуло сапожной ваксой и приторным одеколоном бургомистра.
– Добрый день, господа. Чем могу помочь? – спросила я, комкая полотенце.
Бургомистр вздел в воздух руки с короткими пухлыми пальцами.
– Вот она! – трагично произнес он. – Коварная преступница. Бобсон, Робсон, взять ее!
Робсон и Бобсон виновато переглянулись, переступили с ноги на ногу, но не сдвинулись с места.
– Что?! – я бросила полотенце и уперла руки в бока. – Что за ерунда, господин Снобс?
В этот момент за окном лязгнуло, протяжно зашипело. Стекло затянуло черным дымом. Часть дыма просочилась в форточку, и все закашлялись.
Вот как! Они и Коптилку с собой притащили. Спасибо, что хоть оставили полицейского голема на улице.
Алекса съежилась за столом, стараясь казаться незаметнее. У подруги уже было несколько приводов в участок, и с полицией она дела иметь не желала.
Незнакомец вышел вперед и спросил сильным, хрипловатым голосом, не лишенным приятности:
– Госпожа Эрлиана Ингольф?
– Перед вами. С кем имею честь?
– Комиссар Рейн Расмус.
Я вгляделась в его лицо с любопытством. Вот он каков, новый комиссар...
Суровый, серьезный. Лет тридцать, но на висках поблескивает седина. Взгляд внимательный, взвешивающий собеседника. Лицо занятное – не понять, то ли он писаный красавец, то ли редкостный урод. Черты мужественные, профиль достоин быть отлитым в бронзе. Но глаза небольшие и слишком широко расставлены, а рот тонкогубый – как у хищной рептилии.
А на правой щеке у него красуется шрам. Да такой странный – как будто кто-то расписался у него на физиономии вилкой.
– Робсон, Бобсон, ну что же вы стоите, болваны! – возмутился бургомистр. – Уведите ее и допросите. Я оторвался от дел и пришел, чтобы лично удостовериться в торжестве закона. Не тратьте мое время!
– Не смею вас задерживать, господин Снобс, – властно сказал комиссар. – Возвращайтесь в ратушу, мы справимся и без первого лица города. Вы делайте свою работу, а мы будем делать свою.
Бургомистр возмущенно хрюкнул, но замолчал.
Боб достал наручники и неловко покрутил их в руках. Мое сердце дрогнуло и провалилось в желудок.
– Да что происходит?!
– Госпожа Ингольф, вы подозреваетесь в нападении на господина Бэзила Бельмора и применении запретной магии.
– О чем вы?!
– Мой друг Бельмор пал жертвой зловредной витамагии! – рявкнул бургомистр. – Вы его убили!
☘️
– Бельмор мертв? – произнесла я, едва шевеля языком.
– Не совсем, – поправил комиссар и метнул недовольный взгляд в сторону бургомистра.
– Как это не совсем? – изумилась Алекса. – Так старикан жив или мертв? Большая, знаете ли, разница.
– Более мертв, чем жив. Его превратили в корягу, – заявил бургомистр напыщенно.
– Он теперь считай что труп и через несколько часов или дней станет таковым окончательно.
– В каком смысле – в корягу?
Кажется, я схожу с ума, подумала я. Или бургомистр сошел с ума вместе с комиссаром и патрульными. Это массовое помешательство. Явление редкое, но известное.
– Произошел паралич тела, одревеснение кожных покровов и изменение... кхм... внешней формы господина Бельмора, – объяснил комиссар после короткой заминки. – Точное определение даст доктор, когда закончит исследования. Да, можно сказать, что Бельмор был превращен в корягу. А поскольку вы утром угрожали совершить это деяние,
