Несносная Мышь все говорила и говорила… Бу-бу-бу, бу-бу-бу… Алексей прекрасный хирург, Алексей бесплатно оперирует в муниципальной больнице, Алексей на свои деньги сделал детям из ожогового центра подарки к Новому году, Алексей, Алексей, Алексей…
Соня задремала, изредка встряхиваясь, как щенок, и проявляя натужный интерес: «Да что вы говорите, Алла Иванна, неужели, потрясающе, не может быть, просто замечательно… » Странно все же – у бесполой Мыши сын!.. Кто-то обнимал ее, говорил: «Мышь, любимая»… – рассеянно размышляла Соня.
…Бу-бу-бу… Она надеется, что Алексей скоро женится… Девушка из очень хорошей московской семьи… бу-бу-бу… семья замечательная, они творческие люди, интеллигентные, с положением… бу-бу-бу, бу-бу-бу…
…Когда же ты замолчишь, Мышища невыносимая, достала меня со своим Алексеем!..
– Алексея вся Москва знает…
Соня фыркнула. В Москве всегда говорят «вся Москва знает» или «вся Москва сейчас увлекается…», а в Питере никому не приходит в голову сказать «весь Питер вчера ходил в кино» или «весь Питер считает…». В Питере каждый сам по себе, а в Москве все вместе. И любая Мышь думает, что ее знакомые и знакомые знакомых и есть «вся Москва». А может быть, и правда есть эта «вся Москва»?.. Может быть, питерцы не любят москвичей, потому что они просто не умеют их готовить?..
– Николаева! Не спи, когда я с тобой разговариваю! – прикрикнула Мышь и завела с зевающей Соней беседу о прекрасном.
Николаева, русская литература погибла… бу-бу-бу… бульварные романчики о пластилиновых страстишках… бу-бу-бу… А где же истинные страсти, метания духа, любовь, ради которой под поезд?!. Где новый Толстой, я тебя спрашиваю? А, Николаева?! Анна Каренина… бу-бу-бу… грех… бу-бу-бу… Вронский… бу-бу-бу…
– Да, Алла Иванна…
– Сейчас все такие неразвитые, инфантильные… Совсем не умеют чувствовать!.. Душевная жизнь современных тридцатилетних сводится к «позвонил, блин, не позвонил, блин»… Тогда современной Анне Карениной должно быть лет семьдесят… Хотя… Я иногда думаю, что произошло бы с Анной Карениной в наши дни, – застенчиво потупившись, сказала Мышь.
– О господи, что? – удивилась Соня. Глупая романтическая Мышь мечтает о любви – не испытать, так хоть почитать… – Да ничего.
Ничего бы с ней не произошло, потому что сейчас все это НЕВОЗМОЖНО. В наше время не бывает таких безумных страстей, любовь, из-за которой под поезд, слишком дорогая вещь, на эти деньги можно купить много вещей подешевле. Сейчас все больше клонится к романам и романчикам – как полюбили, так и разлюбили. В наше время никого больше не волнует вопрос супружеской измены, в наше время невозможно разлучить женщину с ребенком, в наше время никто не бросается под поезд от любви – вот такие у Сони были соображения.
– Ха!.. А если включить телевизор? А если ток-шоу? Там такое рассказывают!.. – такие у Мыши были соображения. – Ну ты же была способная девочка… представь себе, что ты пишешь сочинение.
Соня знала «Анну Каренину» наизусть. Да что там знала, она жила в этом романе: Анна, Каренин, Вронский – они все были для нее живые, уж во всяком случае, много живее приставучей Мыши. Уж лучше обсуждать с Мышью современную версию «Анны Карениной», чем слушать ее надоедливую болтовню о сыне…
Соня с Мышью разыгрались, обсуждая персонажей, и особенные страсти почему-то разгорелись вокруг образа Каренина.
– Каренин – олигарх или банкир, потому что он был обеспеченным человеком из высшего общества, – это Мышь, увлеченно, всерьез.
– Каренин НЕ олигарх и НЕ банкир, потому что ЭТИ люди не испытывают человеческих чувств, а только и смотрят, как бы кого недружественно поглотить или обанкротить, – это тоже Мышь, поразмыслив, увлеченно, всерьез.
– Каренин не должен быть чиновником, потому что наш чиновник – гадость, а Каренин – прелесть, – это Соня, хихикая.
– Каренин – это президент, потому что он был государственный человек из Петербурга, – это тоже Соня, поразмыслив, хихикая.
На взрослый взгляд, в отличие от зависимого детского, колкое злобненькое остроумие Мыши оказалось забавным, и до Москвы они приятно провели время за литературными трудами. Когда за малиновыми шторками показалась Москва, бывшие учительница и ученица уже придумали почти всех персонажей, Мышь для романтической истории, а Соня для комикса – про преступную любовь и трагическую гибель героини под колесами поезда на Московском вокзале.
– Николаева, а зачем ты в Москву? – спохватилась Мышь. Она любила знать о своих учениках все.
Я, как Анна, еду в Москву улаживать семейные дела брата. Всю дорогу приятно беседую с Мышью. Мышь сойдет за графиню Вронскую. Сына Мыши зовут Алексей, как Каренина и как Вронского. Мой муж тоже Алексей. Ой!
Ой-ой-ой!.. Анна встречает Вронского на вокзале, и начинается – страсть…
Жаль, что я не смогу влюбиться в сына Мыши. А было бы забавно.
МОСКВА
ЛЕНИНГРАДСКИЙ ВОКЗАЛ
Аллу Ивановну у вагона встретил известный в Москве пластический хирург Алексей Князев, а Соню у вагона не встретил Левка, известный в Питере виртуоз вербовки и врун. Левка всегда опаздывал, всегда придумывал сразу несколько очень важных обстоятельств непреодолимой силы, и сейчас по его вине Соня выглядела перед Мышью и ее сыном бедной не-встреченной сироткой.
– Это мой сын Алексей, – с придыханием произнесла Алла Ивановна, прижавшись к руке высокого мужчины, – а это моя ученица Соня Николаева, помогла мне приятно скоротать время в пути.
– Боюсь, что мама замучила вас рассказами обо мне, – равнодушно-вежливо сказал Князев.
– Ничего страшного, я все равно спала, – ответила Соня, высматривая в толпе брата.
Хирург Князев посмотрел на нее внимательно. Лицо, шея, руки, коленки. Девушке лет тридцать с небольшим, скорее всего, нет детей, – узкий, почти детский таз. Белая светящаяся кожа, какая бывает только у ярких брюнеток. Нос, надо сказать, не крошечный, вполне себе нос… но если уменьшить, то все черты лица будут казаться мелкими, у блондинок это выглядит трогательно, а из брюнетки получается хищная лисичка… Губы, пожалуй, великоваты, плюс небольшая асимметрия, особенно заметная при артикуляции.
– Вы так смотрите, как будто у меня золотая фикса, рваное ухо и заячья губа, – улыбнулась Соня. – Хотите внести меня в список своих пациентов под именем Соня Рваное ухо?
Какое-то в ней есть противоречие… острый кокетливый язычок – злючка, и при этом мягкое личико, детские припухшие губы… Улыбается, а глаза остаются сонными, уплывают… Необычно притягательный взгляд, русалочий. Но никакой магии в этом нет, всего лишь невылеченное детское косоглазие. Забавное противоречие – мягкое ангельское личико, пухлые детские губы, сонные глаза и острый язычок.
